Эмма повернулась к нему. В ее глазах застыл ужас. Потеряв равновесие, она упала в кресло, перевернулась и приземлилась на полу. Дилан потянулся к ней, но Эмма быстро встала и с громким плачем подбежала к Лауре, стоявшей в дверях, обхватила ее руками и уткнулась головой ей в живот.
Дилан повернулся к шкафу. Когда он закрывал дверцу, руки у него дрожали. Он даже не знал, заряжены ли эти чертовы штуковины. Вероятно, нет. Вполне возможно, что он обрушился на Эмму из-за кучки безопасного старья.
Лаура нагнулась к плачущей дочери.
— Ты сама виновата, Эмма, — ее голос звучал строго, но не резко. — Ты не должна играть с оружием.
Дилан беспомощно посмотрел на Лауру.
— Мне жаль, — он покачал головой. — Боюсь, что она…
— Все в порядке, — успокоила его Лаура. — Ты должен был остановить ее. — Она снова нагнулась к дочери. — Ты ушиблась, когда падала? — спросила она.
Эмма лишь еще крепче прижалась к матери. Лаура посмотрела на стоявший в углу комнаты телевизор.
— Можно Эмме посмотреть мультфильмы, пока мы закончим с уборкой?
— Конечно.
Дилан вернулся в кухню, а Лаура усадила девочку на диван перед телевизором. Вернувшись в кухню, она прислонилась к колонке и сложила руки на груди.
— Они заряжены? — спросила она.
— Я не знаю. — Дилан взялся было за губку, но снова бросил ее. — Они принадлежали моему отцу. Я не любитель оружия. — Он слабо улыбнулся. — Я всего лишь расставил ружья в шкафу и даже не удосужился проверить, заряжены они или нет. Мне никогда не приходилось раньше беспокоиться по этому поводу. — Он чувствовал себя идиотом. Кто хранит в доме оружие, даже не зная, заряжено оно или нет?
— С тех пор, как Рэй покончил с собой, оружие привлекает Эмму, — сказала Лаура. — Она играет с игрушечным пистолетом во время занятий с психотерапевтом. Малышка, вероятно, решила, что это тоже игрушки. Дилан провел рукой по волосам.
— Я не должен был так на нее набрасываться.
— Тебе пришлось, это было необходимо.
— Разве при ней я не должен сдерживать свой гнев? Так сказала Хизер.
— Это был не гнев, — заметила Лаура. — Это был страх.
— Да, но я уверен, что Эмма не почувствовала разницы.
— Она с этим справится, — ответила Лаура, но Дилан почувствовал неуверенность в ее голосе.
Заглянув в гостиную, Дилан увидел только темную макушку над спинкой дивана. Он представил, как выглядит ее лицо. Глаза покраснели и опухли от слез, большой палец засунут в рот. Если бы она могла говорить, то сказала бы матери, что хочет домой, подальше от этого противного мужика, который называет себя ее отцом.
— Спасибо, что помогла мне с уборкой, — Дилан оглядел кухню. Все сияло чистотой.
— Не за что. Спасибо тебе за завтрак и за то, что позволил нам посмотреть на твой шар.
Лаура направилась в гостиную, Дилан пошел следом за ней.
— Вставай, солнышко, — сказала Лаура, — пора ехать домой.
Эмма щелкнула клавишей пульта, выключая телевизор, и побежала к дверям, не глядя ни на мать, ни на Дилана. Когда Лаура и Дилан вышли на крыльцо, она стояла на ступеньках к ним спиной.
— Смотри, она сердится, — тихо сказал Дилан Лауре, чувствуя себя совершенно беспомощным. Ему не повернуть время вспять.
— Скажи ей, почему ты так поступил, — так же тихо Посоветовала ему Лаура.
Дилан подошел поближе к Эмме и обратился к ее спине:
— Прости меня, Эмма, за то, что я накричал на тебя. Я испугался. Мне стало страшно. Ты могла бы поранить себя, играя с ружьями. Они настоящие. Возможно, некоторые из них заряжены. Я старался защитить тебя.
Эмма втянула голову в плечи, словно пытаясь отсечь его голос.
Лаура тронула его за руку, проходя мимо, и улыбнулась Дилану.
— Созвонимся, — пообещала она. — Еще раз спасибо. И не казни себя.
ГЛАВА 21
—Как вы думаете, может быть, вы познакомились с моим отцом во время круиза? — обратилась Лаура к Саре, как только они вышли на прогулку. — Я помню, что отец много путешествовал.
— И где же он побывал? — спросила Сара.
Лаура попыталась вспомнить, но безуспешно, и призналась:
— Я не знаю, в разных местах.
— Я большей частью работала на лайнерах в Карибском море, хотя моим любимым круизом был круиз по Аляске.
— Отец один раз точно плавал по Карибскому морю.
— Как, вы говорили, его имя?
— Карл Брендон.
— Он летает на дирижаблях, верно? Когда мне было лет десять, я видела «Акрон».
— Дирижабли? Нет…
— Воздушные шары, я вспомнила! — воскликнула Сара. — Он летает на воздушном шаре, так?
— На воздушном шаре летает Дилан, отец моей дочери. Я говорила о моем отце, Карле.
Сара покачала головой, у нее на лице появилось беспомощное выражение.
— Я совершенно запуталась, — сказала она с таким огорчением, что Лаура обняла пожилую женщину за плечи.
— Не переживайте, — успокоила ее Лаура. — Это не имеет значения. Давайте лучше наслаждаться прогулкой. И вы сможете побольше рассказать мне о вашей работе в «Сент-Маргарет».
Сара, 1956—1957 годы
— Они пытаются меня отравить, — заявила новая пациентка, Джулия. Она решительно оттолкнула от себя поднос с завтраком.
— Ничего подобного, — заверила ее Сара. — Как вы думаете, какое блюдо отравлено?
— Картошка.
Сара взяла чайную ложку с подноса и попробовала картофельное пюре.
— Видите? — сказала она. — Я бы не стала его есть, если бы оно было отравлено. Честно говоря, пюре очень вкусное. — Сара снова придвинула поднос к пациентке.
Джулия медленно взяла вилку и начала есть, а Сара незаметно улыбнулась. Ей явно удавалось справиться с пациенткой, хотя все говорили, что это невозможно.
Красавице Джулии было двадцать восемь лет. Густые темно-рыжие волосы доходили до талии, и она тщательно ухаживала за ними, хотя в остальном совершенно не обращала внимания на свою внешность. Она расчесывала волосы несколько раз в день, и это было прекрасное зрелище.
Диагноз Джулии гласил — параноидальная шизофрения. Ее перевели в третье отделение после того, как она разбила нос пожилой женщине во втором отделении. Но после перевода Джулия уже успела ударить одну из нянечек и раскровенила себе лицо, когда билась головой о стену палаты. Одну ночь она пропела во весь голос. Это случилось после того, как доктор Пальмиенто сделал ей укол ЛСД.
— Джулия Николе одна из самых тяжелых наших больных, — сказал он на летучке. — Она сломала руку соседскому мальчику, потому что решила, что он ее обкрадывает. Джулия утверждает, что слышит голоса, которые приказывают ей калечить себя и других. ЛСД поможет ей раскрыться. Препарат разрушит ее сопротивление лечению. Только так мы сможем выяснить причину ее болезни.
Сара совсем не была в этом уверена. Доктор Пальмиенто не выпускал шприц с ЛСД из рук, постоянно колол наркотик пациентам, и, как казалось Саре, диагноз больных при этом очень мало беспокоил его. Она видела, что ЛСД и в самом деле помог паре пациентов, освободил их, так что они смогли наконец рассказать о том, что их беспокоило. Но в большинстве случаев пациенты просто теряли контакт с реальностью. Джулия вот принялась петь. Ничего похожего на улучшение, но доктору Пальмиенто не терпелось сделать ей еще один укол.
Саре уже казалось, что со своим подходом к пациентам она просто отстала от времени. Она могла предложить им только свою заботу. Сара привыкла думать, что дружеское отношение к пациенту — это главное. Но на фоне продвинутых методик доктора Пальмиенто ее подход начал ей самой казаться нелепым.
Как-то раз в кафетерии для персонала за столик Сары села молодая женщина.
— Привет, — поздоровалась она. — Меня зовут Колин Прайс. — Сара знала, что эта очаровательная, похожая на фею миниатюрная блондинка с очень короткой стрижкой работает сестрой во втором отделении.
Сара опустила свой сандвич на тарелку.