- Боже, мы неправильно выбрали время,- сказал Клузио.- Сумеем ли выбраться, как считаешь?
- Не знаю.
- Посмотри, как высоки волны и как они разбиваются белой пеной! Не начался ли прилив?
- Не может быть. Разберусь на месте.
- Нам не выбраться. Мы не успеем,- сказал Матюрет.
- Закрой хлеборезку! Твое дело - парус и кливер. И ты заткнись, Клузио.
Трах-бах! Бабах! Карабины. В нас стреляют. Особенно четко прозвучал второй выстрел. Это не багры. Стреляют со стороны Голландской Гвианы. Я поднял гротовый парус. Ветер надул его с такой силой, что я едва справился с рывком удерживаемого в руке полотна и чуть не вылетел за борт. Лодку развернуло на сорок пять градусов. Я быстро пошел в отрыв, да это нетрудно было сделать ветра хватило, даже с запасом. Бах, бах, бах. Затем выстрелы прекратились. Мы уже плыли ближе к французскому берегу, чем к голландскому, поэтому и перестали стрелять.
Лодка неслась с головокружительной скоростью, ветер готов был снести все на своем пути. Проскочили середину эстуария. Скорость растет. Промедли несколько минут - и нас вынесет на французский берег. Я вижу, что там уже в нашу сторону бегут люди. Мягко, очень мягко делаю разворот, что есть мочи налегая на главный парус. Косой и кливер совершают маневр самостоятельно. Ветер гонит уже в нужном направлении, а парус летит впереди ветра. Отпускаю парус - и выскакиваем из реки. Фу-у! Проскочили! Минут через десять морская волна попыталась остановить нас. Но мы с легкостью через нее перевалили. Мягкий говорок речной воды за бортом сменился серьезным разговором моря. Волны были высокими, но мы перекатывались через них как бы играючи. Шух-шух кланяется лодка волнам без содрогания, и только ее корпус глухо стучит по воде, когда опускается вниз.
- Ура! Ура! Мы в море! - во весь голос заорал Клузио.
И, чтобы осветить нашу победу над стихиями природы, Господь послал нам удивительный восход солнца. Волны накатывались в постоянном ритме. По мере удаления от берега высота их падала. Вода была мутной. Много ила и грязи. На севере она выглядела совершенно черной, потом сменялась голубой. Не было нужды сверять курс по компасу. Имея солнце за плечом справа, я уверенно шел вперед быстро, но с малым креном, поскольку натяг паруса ослаб и он легко и спокойно увлекал нас за собой.
Клузио приподнялся. Ему хотелось устроиться так, чтобы все было видно. Матюрет помог ему примоститься у бочонка рядом со мной. Клузио скрутил сигарету, зажег ее и передал мне. Мы все трое закурили.
- Дайте мне рому,- сказал Клузио.- Этот переход косы стоит выпивки.
Матюрет разлил ром во жестяным кружкам, мы чокнулись и выпили за наше здоровье. Матюрет сидел рядом слева. Мы посмотрели друг на друга. Их лица сияли от счастья. Конечно, и мое тоже. Затем Клузио спросил:
- Капитан, месье, позвольте узнать, куда идем?
- В Колумбию, если Господу будет угодно.
- Господу угодно, без всякого сомнения. С нами Бог! - отвечал Клузио.
Солнце поднималось быстро. Мы обсохли. Из больничной рубашки я сделал себе подобие арабского бурнуса. Смоченная водой, она охлаждала голову и предохраняла от солнечного удара. Море простиралось перед глазами голубым опалом. Между гребнями трехметровых волн проходила широкая полоса спокойной воды. Полный комфорт. Бриз еще силен, и мы быстро уходим от берега. Время от времени оборачиваюсь назад и вижу, как прибрежная полоса тает на горизонте. Чем дальше мы убегаем от широкого зеленого массива, тем явственнее раскрывается его красота. Я пристально гляжу назад. Встречная волна, принятая не носом, а бортом лодки, напомнила о моих обязанностях и об ответственности за жизнь товарищей и свою собственную.
- Я приготовлю рис,- сказал Матюрет.
- Я подержу печку, а ты горшок,- сказал Клузио.
Разожгли примус. Запахло жареным рисом. Добавив туда две банки сардин, мы его ели горячим. Сверх того мы выпили по чашке кофе. Ром? Я отказался: было жарко. Кроме того, я не был большим любителем спиртного. Клузио крутил для меня сигарету за сигаретой и прикуривал их. Первый завтрак на борту прошел хорошо. Судя по солнцу, было не больше десяти часов утра. Идем еще только пять часов, а уже чувствуется под нами огромная глубина океана. Волны невысоки, и когда мы пересекаем их, лодку даже не бросает. Погода великолепная. Я вскоре сообразил, что днем совсем не требуется все время смотреть на компас. Время от времени я фиксировал положение солнца относительно стрелки - и этого оказывалось достаточно для управления лодкой. Все так просто. Яркий блеск утомлял глаза, и я пожалел, что не позаботился о защитных очках.
Ни с того ни с сего Клузио сказал:
- Повезло мне, что я вас встретил в больнице!
- И мне повезло, что я не одинок. Я думал и о Дега, и о Фернандесе. Если бы они согласились, то сейчас были бы с нами.
- Я не совсем уверен,- сказал Клузио.- Да и как в таком случае удалось бы заманить араба в палату в нужный момент?
- Согласен. Матюрет нам здорово помог. Я рад, что мы его взяли с собой. Он надежный. В уме и храбрости ему не откажешь.
- Спасибо,- сказал Матюрет.- Я вас благодарю обоих за то, что вы поверили в меня, несмотря на то, что я молод и сами знаете кто. Я сделаю все, чтобы вас не подвести.
- Франсуа Сьерра тоже отличный парень. Он здесь здорово пригодился бы. Да и Гальгани...
- Обстоятельства не позволили нам это сделать, Папийон. Если бы Жезю вел себя порядочно и достал хорошую лодку, то можно было бы переждать где-то в буше и вызволить остальных. Они тебя знают, Папийон. И если ты за ними не послал никого, значит, это невозможно было сделать.
- Между прочим, Матюрет, как ты оказался в палате?
- Я не знал, что меня интернируют. Я сказался больным, потому что у меня болело горло и мне хотелось немного погулять. Когда врач увидел меня, то сказал: "Из твоей карточки видно, что ты подлежишь интернированию на острова. Почему?" - "Я ничего не знаю об этом, доктор. А что значит интернирование?" "Ладно, не беспокойся. Определим тебя в больницу!" Так я и оказался там, и мне нечего больше добавить.
- Он хотел оказать тебе хорошенькую услугу,- сказал Клузио.
- Что бы ни хотел этот знахарь сделать для меня, ему, вероятно, пришлось сказать обо мне что-нибудь этакое: "Вот тебе и ангелочек. Я-то думал, что он еще мочится в штанишки, а он уже в бегах!"