– Это я и есть, – сказал китаец. – Да, теперь сомнений нет: вы друг Чанга, а значит, и наш друг тоже. Дело в том, что Куик-Куик сам в море выйти не может, не умеет управлять лодкой. Сейчас он один в джунглях, километрах в восьми отсюда. Добывает древесный уголь. Друзья этот уголь продают, а деньги относят ему. Когда накопит достаточно, купит лодку и будет искать компаньона по побегу морем. Там, в джунглях, он в безопасности. На островке, окруженном непроходимыми болотами, куда никто не сможет пробраться, не зная пути. Тут же засосет. Я приду на рассвете и отведу вас к Куик-Куику.
Мы пошли краем леса, так как луна взошла уже высоко и прекрасно освещала все вокруг в радиусе пятидесяти метров. Дойдя до деревянного моста, он сказал:
– Укройтесь здесь, под мостом. Поспите, а утром я вас заберу.
Мы пожали друг другу руки, и китайцы ушли. Жан сказал:
– Папийон, вам здесь спать не стоит. Идите в лес, а я останусь. Когда он придет, позову.
Город в Венесуэле.
– Прекрасно! – Я отправился в лес сытый и донельзя довольный тем, как складываются обстоятельства, и уснул, выкурив предварительно несколько сигарет подряд.
Ван Ху был в назначенном месте еще до восхода солнца. Минут сорок мы шли по дороге довольно быстро, но затем взошло солнце и издали послышался звук приближавшегося трактора. Мы нырнули в лес.
– Прощай, Жан! Желаю удачи. Господь да благословит тебя и твою семью!
Я все же заставил Жана взять пятьсот франков. На тот случай, если с Куик-Куиком не выгорит, он объяснил мне, как добраться до деревни, где он жил, и описал место на дороге, где мы могли встретиться. Он бывал там три раза в неделю. Я пожал руку этому доброму и честному негру, и мы двинулись дальше. Шли мы довольно быстро, когда путь преграждали ветки или лианы, Ван Ху обрубал их мачете или просто раздвигал руками.
КУИК-КУИК
Часа через три мы вышли к огромному болоту. На гладкой грязно-коричневой поверхности воды плавали водяные лилии и стебли каких-то растений с плоскими зелеными листьями. Мы двинулись вдоль берега.
– Смотрите, не оступитесь, – предупредил Ван Ху. – Одно неверное движение – и конец.
– Давайте вы вперед. Буду идти след в след за вами. Впереди метрах в ста пятидесяти показался островок.
Над деревьями поднимался дым. Должно быть, брат Чанга жег там древесный уголь. Сбоку я заметил в грязи крокодила, вернее – один его глаз. Интересно, чем они здесь питаются, в этих болотах?..
Пройдя по берегу еще с полкилометра, Ван Ху остановился и громко запел по-китайски. На берегу островка показался человек. Маленького роста, в одних только шортах. Китайцы заговорили. Они тараторили, как сороки, без умолку, и я уже начал терять всякое терпение, когда наконец Ван Ху обратился ко мне:
– Идемте!
Теперь мы почему-то повернули обратно.
– Все в порядке. Это приятель Куик-Куика. Сам Куик на охоте, но скоро вернется. Надо подождать здесь.
Мы сели. Примерно через полчаса появился Куик-Ку-ик – маленький, сухопарый, пепельно-желтый, с покрытыми черным лаком зубами. Впрочем, взгляд у него оказался открытый и умный.
– Вы друг моего брата Чанга?
– Да.
– Очень рад. Можешь идти, Ван Ху.
– Спасибо.
– Вот, возьми себе птичку.
– Нет, спасибо. – Ван Ху пожал мне руку и ушел. Мы с Куик-Куиком двинулись вдоль берега. Впереди бежал маленький поросенок. Куик-Куик ступал строго по его следам.
– Осторожней, Папийон. Стоит только оступиться на самую малость – и ты в болоте. Это тот случай, когда спутник уже ничем не может помочь – иначе засосет обоих, а не одного. Постоянной тропы здесь нет, болота все время в движении, перемещаются. Но поросенок всегда на ходит тропу.
И верно – черный поросенок беспрестанно обнюхивал пятачком грязь и, быстро перебирая короткими ножками продвигался вперед. Китаец говорил с ним на своем языке. Я следовал за ними, совершенно завороженный видом этого маленького существа, которое повиновалось китайцу как собака. Куик-Куик не сводил с него глаз, и я тоже, словно загипнотизированный. Поросенок достиг острова, не запачкав копытцев больше чем на несколько сантиметров. А мой новый товарищ, поспешая за ним, повторял:
– Ступай по моим следам, только по следам... И быстрее.
По пути поросенок сделал два зигзага. Пот так и лил с меня градом. Мало сказать, что я струхнул, я просто сходил с ума от страха, опасаясь, а не предназначена ли мне та же судьба, что и бедняге Сильвену, та же ужасная смерть? Он прямо как живой, так и стоял у меня перед глазами, причем тело, наполовину увязшее в трясине, я видел довольно смутно, а вот лицо у него было мое...
– Дай руку! – И маленький тощий Куик-Куик помог мне вскарабкаться на берег.
– Да уж, приятель, легавые вряд ли сюда доберутся!
– Уж что-что, а насчет этого можешь быть спокоен!
Мы двинулись в глубь острова. Запах горелого древесного угля проникал в легкие, я закашлялся. Прямо перед нами дымились две черные кучи. Тут можно не беспокоиться и насчет москитов, вряд ли они станут донимать. В дыму вырисовывались очертания хижины, стены и крыша которой были сплетены из пальмовых веток. Была там и дверь, а перед дверью стоял маленький китаец, тот самый, которого я видел на берегу.
– Доброе утро, мисе!
– Говори с ним только по-французски, – предупредил Куик-Куик. – Это друг моего брата.
Чинк, с виду почти карлик, обозрел меня с ног до головы и, видимо, удовлетворенный тем, что увидел, протянул руку, щербатый рот расплылся в улыбке.
– Входите, присаживайтесь!
Единственная комната, она же кухня, была чисто прибрана. На огне в большом котелке что-то варилось. Только одна постель, сделанная из веток и возвышающаяся на метр от земли.
– Помоги устроить ему лежанку.
– Да, Куик-Куик.
Через полчаса они соорудили мне спальное место, и мы сели есть. Сначала китайцы подали суп, совершенно великолепный, за ним последовали рис и мясо, тушенное с луком.
Этот парень, приятель Куик-Куика, как раз и занимался продажей угля. На острове он не жил, и в эту же ночь мы с Куик-Куиком остались одни.
– Это правда, я спер у начальника уток, поэтому и ударился в бега.
Мы сидели у огня, сполохи пламени освещали время от времени наши лица. Мы напряженно разглядывали друг друга, каждый, говоря о себе, старался понять, что представляет собой другой.