– Дьявол, да они у тебя всю молодость украли! Побожись, что невиновен! Только, может, ты все еще оправдываешься? Но ведь тут не скамья подсудимых... – Да невиновен я, Жожо! Клянусь покойной матерью.
– Господи, как же тебе тяжко! Но в Каракас ездить не надо. Если тебе нужны бабки, чтобы уладить дела, поедем со мной.
– Зачем?
– Алмазы, парень, алмазы. В этой стране правительство щедрое: можешь где угодно рыться в поисках золота и алмазов. Одного нельзя – использовать машины и механизмы. Зато можешь применять лоток, сито, кирку.
– И где это истинное Эльдорадо*? Надеюсь, не там, откуда я пришел?
– Далеко отсюда в буше. Сначала несколько дней на муле, потом – на каноэ, и пешком. А вещи тащить на себе. Маленькой сумочкой не отделаешься. Это единственный способ отхватить кусок пожирнее. Раз повезет – и ты богач, и все твои бабы будут только покуривать и попукивать в шелковые тряпки. Можно сказать и иначе: так разбогатеешь, что сможешь позволить себе предъявить наконец свой счет.
__________
* Как помнит читатель, поселок, где содержался Папийон, назывался Эль-Дорадо, здесь же имеется в виду та сказочно богатая мифическая страна Эльдорадо, которую на протяжении веков стремились отыскать конкистадоры и авантюристы.
Жожо вошел в раж, глаза его сверкали, он дрожал от возбуждения. Он сказал – состояние. Я слышал об этом на руднике: холмик размером с носовой платок; просто холмик – а в нем сотня, две сотни, пять сотен, тысяча каратов алмазов – удивительная, необъяснимая загадка природы. Если старатель находил такое, тут же с севера, юга, востока и запада начинали подтягиваться другие, будто их кто-то известил. Сначала дюжина, потом сотня и тысяча. Они чуяли золото и алмазы, как голодные собаки – мясо. Со всех сторон стекались сюда тупые, неотесанные люди, уставшие колошматить киркой за двенадцать боливаров в день. Они от этого совершенно сатанели, а потом, когда слышали зов джунглей, шли на него, забыв про все. Они убегали, потому что не могли больше оставаться в домах, похожих на кроличьи клетки, предпочитая работу от зари до зари в ужасном климате, в атмосфере порока. Они добровольно приговаривали себя к нескольким годам ада, но то, что они посылали домой, позволяло их семьям жить в хороших, хотя и небольших домах. Дети были сыты и одеты, ходили в школу, можно было даже дать им приличное образование.
– Ну, и что это за алмазная бомба?
– Папийон, ты что, не веришь? Да тот, кто находит такую жилу, никогда не возвращается на рудник. Богатства хватит до конца дней, если только он совсем не рехнется от радости и не начнет кормить своего мула банкнотами по сто боливаров, вымоченными в тминной или анисовой водке. Нет уж, если он каждый день станет находить несколько небольших алмазов, то это в десять, пятнадцать раз больше того, что он получит в городе.
– Ну, а другие? – Всякие приезжают, кого только не бывает: из Бразилии, Британской Гвианы и Тринидада, бегут с фабрик, хлопковых плантаций, отовсюду. Эти люди – настоящие искатели приключений, и все могут поставить на карту. Господи, ты и представить себе не можешь, какие типы устремляются на землю обетованную. Всевышний населил ее пираньями, анакондами, москитами, ниспослал на нее малярию и желтую лихорадку, но он же усеял ее просторы топазами, изумрудами, усыпал золотом. Авантюристы стоят по пояс в воде, работают так, что не замечают ни солнца, ни москитов, ни голода, ни жажды. Они копают и выбрасывают илистую землю, снова и снова промывают ее, просеивают через сито, надеясь найти алмазы. Кроме того, на венесуэльской границе не интересуются документами. Там чувствуешь не только запах алмазов, но и уверенность, что тебя оставят в покое. Если ты в бегах, лучше места, чтобы залечь и затаиться, не сыскать.
Жожо остановился. Он ничего не упустил: я ведь знал уже достаточно. Размышлял я недолго, а потом сказал:
– Отправляйся один, Жожо, я не могу представить себя на такой работе. Ты, наверное, одержимый – веришь в богатство и в то, что Всемогущий Господь приготовил его тебе в такой дыре. Давай, отправляйся туда сам, а я поищу богатство в Каракасе.
Еще раз его взгляд остановился на мне, проникая в самую душу.
– Я понял: ты не изменился. Хочешь знать, что я на самом деле думаю?
– Валяй.
– Ты уезжаешь из Эль-Кальяо оттого, что куча золота, которая находится в Мокупиа без охраны, сводит тебя с ума. Правильно или нет?
– Правильно.
– И когда дело дойдет до сокровища, там, где я говорю, окажется слишком много желающих?
– Да.
– А ты предпочел бы готовенькое состояние в Каракасе. Уже ограненные бриллианты в ювелирном магазине или у оптовика?
– Приблизительно верно, но не совсем так. Посмотрим.
– Могу присягнуть, что ты – настоящий авантюрист, и ничто тебя не излечит.
– Может, и так, но не забывай о том, что меня держит на плаву – жажда мести. Ради этого я на все пойду.
– Приключения ли, месть ли, – все равно тебе нужны бабки. Поэтому пошли со мной в буш. Это потрясающе, ты увидишь.
– С лотком и мотыгой? Извини, это не для меня.
– Папийон, ты не заболел? Или оттого, что со вчерашнего дня ты можешь идти, куда глаза глядят, совсем ничего не соображаешь?
– Вовсе нет.
– Ты забыл, как меня зовут. Жожо Ла-Пас, или Жожо Ла-Крэпс*.
___________
* К р э п с – азартная игра в кости.
– О'кей, значит, ты профессионал, но только я не вижу никакой связи между твоим занятием и тяжкой, скотской работой.
– Да и я тоже не вижу, – проговорил он, сгибаясь пополам от смеха.
– Как это? И мы не едем на рудники добывать алмазы? Откуда же мы тогда возьмем их?
– Из карманов рудокопов.
– Каким образом?
– Играя в крэпс каждый вечер, но иногда проигрывая.
– Понял. Когда едем?
– Подожди минуту. – Жожо был страшно доволен произведенным эффектом. Он медленно встал, подвинул стол на середину комнаты, расстелил скатерть и выложил шесть пар костей. – Посмотри хорошенько.
Очень внимательно я осмотрел кости. Они не были утяжелены*.
_________
* Кости наливают свинцом, чтобы они были тяжелее.
– Никто не скажет, что с этими костями можно жульничать, правда ведь?
– Никто.
Он вынул из войлочного футлярчика шаблон, дал его мне и сказал:
– Меряй.
Одна из сторон шаблона была аккуратно подточена, не больше чем на десятую долю миллиметра, и отполирована.