– Ступай переоденься, Рита. Я приглашаю вас поужинать в лучший французский ресторан в городе.
К концу ужина мы договорились, что я сам присмотрю себе дело, а потом скажу Боланьо, сколько надо будет внести денег на первых порах.
– Хватит у меня денег, тогда нет проблем, – сказал он. – А не хватит, займу у братьев. Так что не тушуйся, как-нибудь выплывем.
– Когда он был капралом в Эль-Дорадо, – сказал я Рите дома, – он подарил мне свой единственный штатский костюм, чтоб я мог выйти на волю прилично одетым. А теперь протянул руку помощи, чтобы мы могли начать жизнь сначала.
Мы заплатили ренту и переехали в уютное кафе-ресторан. Называлось это заведение бар-ресторан «Гэб», и мы оказались там как раз ко времени визита в Венесуэлу Длинного Шарло*.
________
* Прозвище президента Шарля де Голля во Франции.
Президент де Голль прибыл с официальным визитом по приглашению президента Венесуэлы. В «Гэбе» была очень красивая крытая веранда, где я любил сидеть. И вот однажды, во время разговора с одним посетителем, я обернулся и заметил за соседним столиком плечистого молодого человека, как-то слишком аккуратно одетого в синий со стальным отливом костюм и галстук. На столе перед ним стоял стаканчик анисовой и лежала пачка «Голуаз». Кто он и чем занимается, было ясно с первого взгляда.
– Извините, это у вас французские сигареты? – спросил я по-испански.
– Да, я француз.
– Вот как? Но прежде я вроде бы не видел вас в городе. Скажите, вы случайно не из охраны де Голля?
Он поднялся и представился:
– Комиссар Белио, ответственный за безопасность президента.
– Очень рад познакомиться.
– А вы кто? Тоже француз?
– Бросьте, комиссар, вы же прекрасно знаете, кто я. Не случайно же вы оказались здесь, на веранде.
– Но...
– Не надо, не продолжайте. Вы ведь специально выложили на стол пачку «Голуаз» – дать мне повод подойти заговорить с вами, верно?
– Да.
– Еще рюмочку?
– С удовольствием. Я пришел к вам, потому что отвечаю за безопасность президента. В посольстве готовят список людей, которых желательно убрать из Каракаса на время приезда де Голля. Список будет представлен министру внутренних дел, и он предпримет необходимые меры.
– Я в этом списке?
– Пока нет.
– Что вы еще обо мне знаете?
– Что у вас есть семья и вы ведете честный образ жизни.
– Еще что?
– Что у вас две сестры. Одна, мадам Икс, живет в Париже по такому-то адресу, другая, мадам Игрек, в Гренобле.
– Что еще?
– Что срок судебного преследования по вашему делу истекает в будущем году, в июне 1966-го.
– Кто вам сказал?
– Я узнал об этом перед отъездом из Парижа, они сказали, что передадут эти сведения в здешнее консульство.
– Почему же консул меня не уведомил?
– Они не знали вашего нового адреса.
– Что ж, спасибо за добрую весть. Так, значит, я могу пойти в консульство, и мне это там объявят официально?
– Думаю, да.
– Однако скажите мне, комиссар, только честно, почему вы все-таки оказались сегодня здесь, на террасе? Ведь не для того же, чтобы сообщить мне об окончании судебного преследования или о том, что у моих сестер не изменился адрес?
– Верно. Я пришел повидать вас. Повидать Папийона.
– Но вам же знаком только один Папийон, тот, из досье парижской криминальной полиции, битком набитого ложью, преувеличениями и грубой подтасовкой фактов. Досье, которое никогда не отражало верно личность прежнего Папийона, ни тем более того человека, каким стал он теперь.
– Я искренне верю вам и поздравляю.
– Ну что ж, теперь вы меня повидали и собираетесь включить в список персон, чье присутствие в городе во время визита де Голля нежелательно?
– Нет.
– Что ж, хотите, я теперь сам скажу, почему вы здесь, комиссар?
– Это будет любопытно.
– Потому что вы сказали себе: «Бывший каторжник – он и есть бывший каторжник, как бы он там ни притворялся. И пусть Папийон вроде бы стал добропорядочным гражданином, все равно он в душе авантюрист, искатель приключений. Возможно, сам он не будет участвовать в нападении на де Голля, а уж организовывать его за свои деньги тем более. Но за хорошую мзду вряд ли откажется помочь подготовить нападение, это совсем другое дело, это возможно».
– Продолжайте.
– Так вот – вы глубоко заблуждаетесь, комиссар. Во-первых, я не имею ничего общего с политическими преступниками, пусть даже мне предложат целое состояние. И во-вторых, существует ли вообще организация, способная осуществить покушение в Венесуэле?
– Да, ОАС*.
________
* ОАС (OAS; Organisation armee secrete – секретная вооруженная организация) – военная нелегальная организация фашистского толка, существовавшая в Алжире и Франции в 60-х годах.
– Верно. Это не только возможно, но и очень вероятно. Они столько раз пытались сделать это во Франции. А уж осуществить нападение в Венесуэле – сущие пустяки.
– Пустяки? Почему же?
– Да потому, что людям из ОАС вовсе не обязательно попадать в Венесуэлу обычным путем – морем или самолетом. В стране сухопутные границы огромной протяженности, ведь Венесуэла граничит с Бразилией, Колумбией, Британской Гвианой, не говоря уже о береговой линии. Они свободно могут оказаться на нашей территории в любой удобный для них день, и никто их не остановит. Это ваша первая ошибка, комиссар. Но есть и вторая.
– Какая же? – спросил Белио, улыбаясь.
– Если оасовцы так хитры и коварны, как о них говорят, они ни за что не станут вступать в контакт с живущими здесь французами. Потому что фараоны обязательно будут держать под плотным наблюдением любого сколько-нибудь подозрительного француза. И не забывайте, ни один из такого рода преступников не станет останавливаться в отеле. В городе сотни людей, которые с удовольствием предоставят им убежище и не станут о них заявлять. Так что искать среди местных французов людей, способных осуществить покушение на де Голля, занятие бесполезное.
Уходя, Белио пригласил меня навестить его, если я окажусь в Париже. Он оказался человеком слова. В отличие от многих других французов меня не выслали из Каракаса во время пребывания там президента Франции, которое, к слову сказать, прошло без всяких эксцессов.
И вот я, как полный дурак, вышел на улицу приветствовать де Голля.