Он собрался были рассмеяться, но я его остановил:
– Вы не верите, что человек может начать новую
жизнь?
– Ну почему же нет, конечно, верю!
– Как вам кажется, могу ли я жить в обществе, быть уважаемым его членом и не представлять для него опасности?
– Искренне верю в это.
– Тогда почему бы вам не помочь мне осуществить эту мечту?
– Каким образом?
– Отправьте меня на материк как больного туберкулезом.
И тут он подтвердил мои худшие опасения.
– Это невозможно. И потом, не советую. Это просто опасно. По болезни могут отправить лишь после того, как человек провел год в специзоляторе для больных той же болезнью.
– Почему?
– В этом довольно стыдно признаваться, но мне кажется, здесь расчет на то, что симулянт знает, что может заразиться, находясь рядом с настоящими больными, на деле так и происходит. Нет, я ничем не могу тебе помочь. С тех пор мы с врачом подружились и дружили вплоть до того момента, когда он чуть не убил моего друга Карбоньери. Матье Карбоньери тем временем поступил по моему совету помощником повара на кухню одного из лагерных начальников. И все для того, чтобы узнать: есть ли шанс украсть там три бочки из-под вина, масла или уксуса, которые могли бы пригодиться для строительства плота. Но осуществить это было довольно сложно – в течение одной ночи мы должны были украсть эти бочки, тихо и незаметно доставить их к морю, а там связать проводом. Единственный шанс появлялся в штормовую погоду с дождем и ветром. Но в шторм трудно спустить плот на воду.
Итак, Карбоньери работает на кухне. Шеф-повар дал ему трех кроликов, которых следовало приготовить к воскресному обеду. К счастью, Карбоньери успел освежевать их прежде, чем отправить одного своему брату и двух нам. Затем он убил трех жирных котов и приготовил роскошное жаркое. Но, к несчастью для Карбоньери, на обед был приглашен врач, который, отведав «кроликов», заметил:
– Месье Филидори, поздравляю вас, у вас прекрасный повар. Эти кошки просто восхитительны!
– Вы что, шутите, доктор? Это блюдо из замечательных упитанных кроликов.
– Нет, – сказал доктор с упрямством мула. – Это кошка. Вот, видите ребрышки? Они плоские. А у кроликов округлые. Это кошка, вне всякого сомнения – кошка!
– Господи Боже, мой! – воскликнул корсиканец. – Так у меня в желудке кот?! – И он бросился на кухню и сунул револьвер к носу Матье:
– Может, ты тоже бонапартист, как и я, но это не помешает мне прихлопнуть тебя за то, что ты заставил меня съесть кота!
Карбоньери никак не мог смекнуть, откуда он знает, и сказал:
– Если уж вам так хочется называть тех зверюшек, которых вы мне дали, кошками, – это ваши проблемы, а не мои.
– Я дал тебе кроликов!
– Ну их я и сготовил! Вон там головы и шкурки! Корсиканец увидел кроличьи головы и шкурки и окончательно запутался.
– Получается, этот врач сам не знает, что болтает.
– А, так это врач сказал! – воскликнул Карбоньери, еле переведя дух. – Так это же он над вами издевается! Вы ему скажите, что так шутить нехорошо.
Совершенно счастливый Филидори отправился в столовую и заявил врачу:
– Болтаете Бог знает что, доктор! Это вино вам в голову ударило. Круглые там ребрышки или плоские, я все равно знаю, что это кролики! Там их шкурки и головы.
Матье тогда едва уцелел. И несколько дней спустя решил оставить столь опасную должность.
Время решительных действий приближалось. Барро должен уехать через несколько дней. Вчера я ходил повидаться с его женой-толстушкой, которая, кстати, сильно похудела, сидя на диете из рыбы и овощей. Эта добрая женщина пригласила меня в дом и дала бутылку кенкины. Они готовились к отъезду. Вся комната была забита полуупакованными ящиками и сундуками.
– Папийон, – сказала мадам Барро, – я не знаю, чем отблагодарить тебя за твою доброту. Ведь когда улов у тебя был небогатым, ты отдавал мне всю рыбу. И теперь благодаря тебе я чувствую себя куда лучше, похудела на четырнадцать килограммов. Чем тебя отблагодарить?
– Мне очень нужен хороший компас, мадам. Маленький, но точный. Это сложно?
– Не так уж и сложно, Папийон, но для этого нужно время. А у нас всего три недели осталось.
За неделю до отъезда эта великодушная женщина, не сумев достать компас на острове, специально отправилась в Кайенну. И через четыре дня вернулась с великолепным антимагнитным компасом.
Тетрадь седьмая
ОСТРОВА СПАСЕНИЯ
ПЛОТ В МОГИЛЕ
К концу пятого месяца я знал на острове каждый угол и закоулок. Наилучшим местом для постройки плота был, по моему мнению, сад возле кладбища, где когда-то работал мой друг Карбоньери. Я попросил его снова занять эту должность и постараться обходиться без чьей-либо помощи. Он согласился и благодаря Дега получил это место.
Однажды утром, проходя мимо дома нового коменданта с прекрасным уловом, я услышал, как заключенный из «домашних» мальчиков говорит какой-то молодой женщине-
– Мадам, вот тот человек, который носил рыбу мадам Барро.
Хорошенькая темноволосая и загорелая женщина немного восточного типа воскликнула:
– Так это Папийон? – и обратилась ко мне: – Как-то мадам Барро угостила меня изумительным блюдом из крабов вашего улова. Зайдите! Надеюсь, не откажетесь от стаканчика вина и козьего сыра, который мне только что прислали из Франции?
– Нет, благодарю, мадам.
– Но почему нет? Вы же заходили к мадам Барро, почему бы и ко мне не зайти?
– Я заходил с разрешения ее мужа.
– Послушайте, Папийон, мой муж командует в лагере, а командир в доме я. Заходите, не стесняйтесь!
Я почувствовал, что эта хорошенькая волевая женщина может быть или очень полезной, или крайне опасной для меня, я зашел.
В стойловой она угостила меня ветчиной и сыром, а потом без всяких церемоний присела напротив и налила мне вина, а затем кофе с отличным ямайским ромом.
– Папийон, – сказала она, – несмотря на всю предотъездную суету, мадам Барро сумела рассказать мне о вас. Я знаю, она была единственной на острове женщиной, которая получала от вас рыбу. Надеюсь, и мне вы не откажете?
– Я давал ей рыбу, потому что она болела. А вы, насколько можно судить по вашему виду, вполне здоровы.
– Я никогда не вру, Папийон. Да, я действительно здорова, но я родилась у моря и обожаю рыбу. Я из Орана. Меня смущает только то, что вы не берете за рыбу денег. Это ставит в неловкое положение.