Короче, она уговорила меня, и я согласился поставлять ей рыбу. Отдал ей килограмма три султанки, шесть лангустов и только закурил, как в комнату вошел комендант. Увидев меня, он сказал:
– Жюльетт, я же предупреждал за исключением помощника по дому ни один заключенный не должен переступать нашего порога!
Я вскочил, но она сказала:
– Это заключенный, о котором говорила мадам Барро. Кроме него, никто заходить не будет. Мы договорились, что он станет приносить мне рыбу.
– Хорошо, – сказал комендант. – Ваше имя?
Я уже было снова привстал, но Жюльетт, положив мне руку на плечо, заставила сесть.
– Это мой дом, – сказала она, – и комендант здесь не комендант. Он просто мой муж – господин Пруйе.
– Благодарю, мадам. Мое имя Папийон.
– А-а, так я о вас слышал! И о вашем побеге из больницы в Сен-Лоране, и о прочих подвигах тоже. Кстати, один из охранников, которого вы тогда оглушили, мой племянник.
Жюльетт весело расхохоталась.
– А, так это вы вырубили беднягу Гастона? Впрочем, это не повлияет на наши отношения.
– Скажите, – обратился ко мне комендант, – а вы давно рыбачите? И какая у вас работа, что вы можете себе это позволить?
– Я ассенизатор. Заканчиваю работу в шесть утра и тут же беру удочку.
– А потом сидите с ней целый день, – добавила Жюльетт.
– Нет, к полудню я должен быть в лагере. С трех до шести снова можно выходить. Неудобно, конечно. Из-за всех этих приливов и отливов я упускаю самое лучшее время для рыбалки.
– Выпиши ему специальный пропуск, дорогой! – обратилась Жюльетт к мужу. – С шести утра до шести вечера. И пусть себе ловит, когда ему хочется.
– Хорошо, – ответил комендант.
Случайно я познакомился с одним человеком из Валанса. Он был почти мой земляк. Сидел за убийство лесника. Отчаянный игрок по натуре, вечно в долгах. Днем он трудился как проклятый над разными поделками из дерева, а за ночь спускал за игорным столом все заработанное. Он часто работал просто за долги, и этим бессовестно пользовались кредиторы. Иногда шкатулку из красного дерева стоимостью в триста франков он отдавал за сто пятьдесят – двести. Я решил прощупать его.
Как-то в умывалке я сказал ему:
– Надо бы вечерком потолковать. Буду ждать в сортире. Дам знать когда.
И вот ночью мы оказались одни и могли спокойно говорить. Я сказал:
– А ты знаешь, что мы из одних краев, Бурсе?
– Нет. Как это?
– Ведь ты из Валанса?
– Да.
– Ну вот. А я из Ардеша. Так что мы земляки.
– Ну и что с того?
– А вот что. Видеть не могу, как тебя обдирают твои кредиторы. Прямо как липку. Лучше уж приноси мне свои вещи и получишь полную стоимость, вот и все.
– Спасибо, – сказал Бурсе.
И я начал помогать ему. Он совершенно запутался в долгах. Все бы ничего, но однажды он задолжал Вичиоли, корсиканскому бандиту и доброму моему приятелю. Об этом поведал мне сам Бурсе и добавил, что Вичиоли угрожает ему, требуя немедленно отдать долг – семьсот франков. Маленький письменный стол, который он для него мастерил, был почти готов Но он не знал, когда сможет закончить работу, потому что делал ее тайно. В лагере запрещалось изготовлять мебель – на островах не хватало дерева. Я обещал помочь, чем могу, и договорился разыграть с Вичиоли маленький спектакль.
Вичиоли должен был сделать вид, что давит на Бурсе со страшной силой и угрожает самым серьезным образом. В критический момент появляюсь я и спасаю ситуацию. Именно это и произошло. Теперь Бурсе был, что называется, у меня в кармане и доверял мне слепо. И я решил рискнуть.
Однажды вечером я сказал ему:
– Дам две тысячи, если изготовишь мне одну вещь. Плот на двоих из двух секций, которые можно собрать.
– Знаешь, Папийон, ни для кого бы не стал, но для тебя готов рискнуть даже двумя годами одиночки, если застукают. Тут только одна загвоздка. Со двора нельзя выносить ни единого кусочка дерева.
– Есть люди, которые это устроят.
– Кто?
– Тачечники. Нарик и Кенье. Как лучше это организовать?
– Ну, сначала надо сделать чертеж, потом подбирать куски дерева, по одному, чтобы все в точности можно было подогнать. Трудно найти плавучее дерево, на этих островах все деревяшки, как назло, тяжелые, тут же тонут,
– Бежишь со мной?
– Нет.
– Почему нет?
– Боюсь акул и утонуть тоже.
– Тогда обещаешь помогать мне до конца?
– Клянусь жизнью детей. Только много времени все это займет.
– Знаешь, чтобы тебя обезопасить, я придумал одну штуку. Чертеж плота я скопирую в своей тетрадке. А внизу напишу: «Бурсе, если не хочешь, чтоб тебя убили, делай плот, как тут нарисовано». Плот по частям будешь приносить в условленное место. Так что, если тебя застукают, схлопочешь максимум полгода, не больше.
Итак, с этим тоже все было в порядке. Оставалось лишь переговорить с Матье Карбоньери, он был именно тот человек, с которым я хотел бежать. Матье с радостью согласился.
– Матье, я нашел человека, который сделает плот Нашел и того, кто будет выносить готовые секции со двора. Теперь дело за тобой – ты должен найти место в саду, где можно его спрятать.
– Нет, в огороде опасно. По ночам в него часто лазят охранники воровать овощи. Лучше я подберу местечко у кладбищенской ограды. Выну там большой камень, подкопаю немного, и получится вроде небольшой пещерки. А придет срок – стоит только отвалить камень и прячь там все, что хочешь.
– Так что, все эти секции доставлять тебе прямо в сад?
– Нет, слишком рискованно. Что скажут Тачечники, если их застукают в саду? Нет, лучше скажи им, пусть прячут каждый кусок в разных местах, недалеко от сада
– Ладно.
Все вроде бы складывалось благополучно. Оставалось лишь решить проблему с кокосовыми орехами. Я должен был раздобыть их в количестве, достаточном для того, чтобы забить ими все внутреннее пространства между доска-пи, чтобы они поддерживали плот на плаву. Причем сделать это надо было, не привлекая ничьего внимания.
Прошло чуть больше месяца, как я начал готовиться к побегу. Были готовы уже семь секций плота, причем две из них довольно большие. Теперь предстояло ознакомиться с местом, где Матье собирался устроить тайник. Но пещерка показалась мне слишком маленькой, чтобы там можно было запрятать все. Впрочем, на данный момент достаточно.