Однажды, когда мы шли из тюрьмы к морю, раздался отчаянный женский крик, а затем два выстрела из револьвера. Идя в хвосте колонны, я отчетливо расслышал:
– На помощь! Моя дочка, моя малышка тонет!
Крик доносился с мола, цементного настила, выходящего далеко в море К нему приставали лодки и катера. Еще крики: «Акулы!» – и снова выстрелы. Все остановились и обернулись в ту сторону, откуда очи раздавались, а я, не раздумывая, бросился в воду и поплыл совершенно голый, к бухте. Доплыв до мола, я увидел на нем двух женщин, вопивших и мечущихся как безумные, трех охранников и нескольких арабов.
– Прыгайте за ней, ну же! – кричала женщина. – Она здесь, рядом. Я не умею плавать, иначе я бы сама... Эх вы, трусы!
– Акулы! – закричал охранник и выстрелил снова.
В воде плавала маленькая девочка в сине-белом платьице, течение медленно сносило ее в сторону, как раз к тому месту, где находилось «кладбище» заключенных. Охранники не прекращали пальбу и наверняка ранили не одну акулу – вода возле ребенка так и бурлила и расходилась кругами.
– Прекратите стрельбу! – крикнул я и еще более отчаянно заработал руками. Течение помогало, плыл я очень быстро и приближался к малышке, не переставая сильно бить по воде ногами, чтобы отпугнуть акул. Девочка не тонула, видно, ее поддерживало на воде платье.
Я находился от нее всего метрах в тридцати – сорока, как вдруг со стороны Руаяля показалась лодка – видимо, люди успели заметить, что произошло. Вот она поравнялась с ребенком. Девочку схватили за юбку, подняли, и вот она уже в безопасности. Они успели чуть раньше меня. Я рыдал от ярости, совершенно позабыв об акулах, когда меня, в свою очередь, тоже втащили в лодку. Я напрасно рисковал жизнью.
Так по крайней мере я тогда думал. Однако месяц спустя в качестве вознаграждения доктор Жермен Жибер добился моего освобождения из одиночки по состоянию здоровья.
Тетрадь восьмая
СНОВА НА ОСТРОВЕ РУАЯЛЬ
БУЙВОЛЫ
Итак, чудо возвратило меня на Руаяль уже в качестве обычного заключенного, отбывающего обычный срок. Я вернулся туда через девятнадцать месяцев.
Я снова был с друзьями. Дега занимал тот же пост, Гальгани по-прежнему служил почтальоном. Карбоньери тоже был здесь, обвинение в соучастии в побеге удалось отвести. И еще меня встретили, конечно, Гранде, Бурсе, Шатай и тачечники – Нарик и Кенье. Служил на Руаяле помощником санитара и Матуретт, мой товарищ по первому побегу.
Надо сказать, что мое возвращение на Руаяль произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Было субботнее утро, когда я появился во дворе блока «А» для особо опасных. Почти все ребята были здесь и почти все без исключения бурно и радостно приветствовали меня.
– Ну, ребята, вы как, нормально?
– Да, Папи. И очень рады: тебя видеть!
– Твое место по-прежнему за тобой, – сказал Гранде. – Никому не позволил занимать.
– Спасибо, всем спасибо. Что слышно нового?
– Одна приятная новость.
– Какая?
– Вчера ночью против барака для «паинек» нашли убитого араба, того самого, что донес на тебя. Ну, который лазил на пальму и шпионил. Должно быть, это устроил один из твоих приятелей. Не хотел, чтобы он тут мозолил тебе глаза. Ну и избавил от лишних хлопот
– Хотел бы я все-таки знать, чья это работа. Чтобы поблагодарить.
– Может, потом он тебе и сам скажет. Во время переклички араба нашли с ножом, воткнутым в грудь по самую рукоятку. Никто, как водится, ничего не видел и не слышал.
– Что ж, оно и к лучшему. Как игра?
– Нормально. Место за столом тебе обеспечено.
– Прекрасно.
Итак, я снова начинал жить как человек, приговоренный к пожизненному заключению, вот только как и когда кончится вся эта затянувшаяся история?..
– Комендант хочет вас видеть, – сообщил какой-то араб.
Я пошел с ним, В сторожевой будке у входа было несколько охранников, они приветствовали меня весьма радостно, почти по-приятельски. Я вошел. В комнате сидел комендант Пруйе.
– Ну как ты, Папийон, в порядке?
– Да, комендант.
– Очень рад, что тебя простили. Поздравляю также с храброй попыткой спасти дочурку моего коллеги.
– Спасибо
– Хочу предложить тебе поработать возницей. Временно, конечно, пока не освободится место ассенизатора, чтобы ты смог снова рыбачить.
– Что ж, если это вас не скомпрометирует, прекрасно, я согласен.
– Это уж мое дело, скомпрометирует или нет. Я на три педели еду во Францию. Можешь приступить к работе хоть сейчас
– Не знаю, как и благодарить вас, комендант.
– А я знаю. Продержаться хоть месяц, не пытаясь бежать. – И Пруйе рассмеялся.
Люди в нашем бараке были все те же, и образ жизни прежний. Игроки – отдельный класс – не думали ни о чем, кроме своих карт. Мужчины, имеющие мальчиков-подружек, жили, ели и спали с ними. Тут образовались вполне стабильные пары, днем и ночью поглощенные своими мыслями и страстями, всеми перипетиями гомосексуальной любви. Сцены ревности, бурные проявления чувств, «муж» и «жена» постоянно втайне шпионившие друг за другом, и неизбежная серия убийств в случае, если одному из партнеров надоедал другой и он уходил к новому любовнику.
Так, на прошлой неделе негр по имени Симплон убил парня по имени Сидеро, и все это ради неотразимого Шарля Барра. Это уже третий человек, которого убил Симтон из-за Шарля. Я не успел пробыть в лагере и нескольких часов, как ко мне вдруг подошли двое:
– Скажи-ка, Папийон, этот Матуретт, он что, твоя девочка? Или нет?
– Чего это вы вдруг? – Да так, чисто личный интерес.
– Тогда вот что я вам скажу, ребята. Матуретт бежал со мной за тысячу миль и вел себя как настоящий мужчина. Больше мне добавить нечего.
– Да нет, мы интересуемся он твоя подружка или нет?
– Нет. По части секса я о нем ничего не знаю. А что касается дружбы, то я самого высокого мнения об этом парне, остальное меня не интересует. Разве что если какая сволочь попробует его обидеть.
– А что, если однажды, он станет моей женой?
– Захочет – его дело. Я в это не вмешиваюсь. Но если только узнаю, что ты ему угрожал» склоняя к сожительству, будешь иметь дело со мной.
Поражаюсь этим гомикам – и как они находят друг друга? Ни до кого им нет дела живут себе, и все тут!
Итак, жизнь на Руаяле шла своим чередом. Я начал работать возницей, и у меня появился буйвол по кличке Брут. Он весил две тонны и был с точки зрения других буйволов закоренелым убийцей. Он уже успел рассчитаться с двумя быками – своими соперниками.