На дворе стоял ноябрь 1983 г., когда девушка гостила в родном посёлке у своих родителей вместе со своим любимым. У её отца был тогда юбилей – 50 лет. На утро следующего дня в университете был назначен важный экзамен, о котором она переживала. Конспекты взяла с собой и за столом, украдкой, повторяла, как молитву, длинные лекции. Когда настала пора бежать на автобус, то мой папа обнял её за плечи и, усадив обратно за праздничный стол, сказал: «Мариш, побудь ещё с родителями и со мной! Я сам тебя отвезу в университет, тут ехать-то, час, от силы. Домчу, как на пуле!» Родители девушки поддержали моего отца и доверчиво закивали ему, уговаривая её остаться на ночь, чтобы рано утром поехать в город. И родителей, и моего отца можно понять: все они хотели побыть с любимой доверью и невестой хотя бы лишний часок. Но девушка согласилась остаться ещё на пару часов, и в своём решении она была непреклонна. Единственное, на что она согласилась, так это на то, чтобы мой папа отвёз её в город тем же вечером. Все радостно сошлись на этом, продолжая праздновать дальше. Все пели и смеялись, слушая кассетный магнитофон, из которого доносился хриплый голос Высоцкого, по которому грустили вот уже 3-ий год.
Когда мой отец и его невеста подошли к Яве, то начал накрапывать неприятный дождик. Марина надела красный мотошлем, по привычке наспех затянув застёжку. В тот вечер Марина обнималась с родными не так долго, как обычно – она волновалась за их здоровье, так как холодало с каждой минутой. «Бегите уже в дом, нам ехать пора! А то так совсем не уедем!» – сетовала она на собравшихся вокруг родных. В последний раз мать попросила её остаться на ночь, но мой папа уже заводил мотоцикл. За праздничный стол сели уже без влюблённой пары.
Первые 15 километров до главной гос. дороги на г. Л****** проехали быстро, хоть в то время дорога и не была асфальтированной. Папа уже знал каждую кочку и каждую яму на ней, и мог проехать даже в полной темноте и с завязанными глазами. Когда выехали уже на асфальт, то мотоцикл полетел вперёд, медленно набирая скорость. Дождь усилился, дорога была почти пустой, и скорость была уместна. Рёв Явы заглушал голоса влюблённых. Марина сильнее прижалась к папиной спине, надеясь добраться до общежития быстрее. По словам бабушки, она боялась, что мой отец заболеет, да и самой хотелось быть здоровой к началу зимней сессии. Ехать оставалось менее часа. Но добраться до общежития в ту ноябрьскую ночь им так и не удалось…
Пишу это, и сама понимаю, что оттягиваю этот тягостный момент. Руки отказываются выводить буквы в слова, а слова в предложения, потому что хочется, чтобы это было неправдой, художественной выдумкой или горькой фантазией… Но у жизни свой сценарий. На утро стало известно об аварии на главной дороге Т*******ой области: мотоцикл на полной скорости влетел в фуру. По словам очевидцев и самого дальнобойщика, то мотоциклист пошёл на обгон и не справился с управлением на мокрой дороге. Один пассажир погиб сразу и на месте: им была Марина. Если верить словам очевидцев, то мотоциклетный шлем не был хорошо закреплён и слетел с её головы от столкновения с фурой, поэтому при падении назад она получила травму головы, несовместимую с жизнью. Папа получил сильнейший ушиб бедра, травму позвоночника и перелом ноги. На момент аварии он был без сознания. Говорят, что по дороге ноябрьский ветер ещё долго гонял окровавленные тетрадные листки из конспектов погибшей девушки…
Врачи прогнозировали, что папа не сможет ходить после аварии, но обошлось. Когда тот встал на ноги, то ходил несколько лет с костылём. Это был очередной подарок от дедушки… По словам бабушки, то моему папе долгое время не говорили о смерти Марины. Я не знаю, как они это скрывали, и насколько это было гуманно, но судить их никогда не буду. Говорят, что к нему долго не пускали друзей, чтобы те не проговорились. Родители боялись за его психологическое состояние. Похоронили Марину без него.
***