На сцене был установлен большой портрет Диего в черной рамке с двумя огромными букетами цветов по обеим сторонам. К счастью, Венис не пришлось выступать перед публикой, поскольку эту обязанность целиком взяла на себя Брикс. И судя по бурной реакции зрителей, коллекция Венис Бэлкон понравилась многим.
После показа, когда Венис удалилась за кулисы, оказалось, что многие восхищены ее работой и хотели бы поблагодарить. Миранда Сеймур лично пришла к ней и поцеловала в щеку, поздравив с прекрасным начинанием.
— Если вы планируете продолжение, готовьтесь к показу в Нью-Йорке в следующем сезоне и обязательно позвоните мне, — торопливо сказала она и, оставив свою визитку, быстро исчезла.
Освальд с удовольствием принимал все почести, оказываемые ему как совладельцу дизайнерской компании Бэлконов. Он не интересовался работой своей дочери, но гордился ее успехом как своим собственным. Стоя за сценой и слушая аплодисменты и поздравления, Венис еще никогда не чувствовала себя такой подавленной и несчастной, как в день своего триумфа.
34
— За Урагана! — сказал Филипп Уэтхорн, поднимая бокал шампанского «Дом Периньон» 1975 года. В президентских апартаментах отеля «Де Криллон» собралось шесть человек. Они пили так много и так долго, что лица у всех приобрели пунцовый оттенок, но никто не собирался останавливаться. Барри Бродбент, тренировавший Урагана, не привык к такому длительному и обильному возлиянию и опустошал бокалы залпом, худощавый жокей Финбар О’Коннор едва держался на ногах, послушно кивая в ответ на шутки, которыми сыпали Филипп Уэтхорн и Николас Чарлзуорт. Друзья через каждые полчаса торжественно поздравляли друг друга с блистательной победой. Освальд расхаживал по комнате с бокалом в одной руке и сигарой в другой, не обращая внимания на царившее веселье.
Этой победы он ждал очень долго. Он выиграл первый приз Европы. А ведь не так давно он готов был убить Барри и считал его никчемным неудачником. Неужели все это не было сном? Со времени той весенней стычки Ураган успел победить на скачках еще дважды, а сейчас завоевал главный приз — миллион фунтов!
Освальд ликовал. Он был обладателем лошади, которая всех обошла на ипподроме, его юношеская мечта сбылась. Удовольствие от праздника немного подпортило присутствие Дилана О’Коннора, брата Финбара. Этот наглец много болтал о доле Финбара и пил всех больше. Он неустанно повторял, что все случилось благодаря его младшему братцу.
Как он смел напоминать о том, что победой они обязаны жокею! Что себе позволяет этот зарвавшийся плебей! Пока Освальд слушал болтовню Дилана, у него вдруг появилось странное ощущение. Ему показалось, что он уже где-то слышал этот голос. И он даже вспомнил, когда и где — в телефонной трубке. Неужели этот шантажист, звонивший ему после скачек, и был Дилан? Но как он посмел угрожать лорду Бэлкону?
Освальд был всерьез обеспокоен своим открытием. А Николас Чарлзуорт снова поднял бокал.
— А теперь, джентльмены, пора! Ужин заказан в «Георге Пятом», а потом я всем рекомендую один маленький очаровательный клуб в духе шестидесятых, который будет в полном нашем распоряжении. Машина уже ждет внизу, так что собирайтесь!
Освальд невольно вздрогнул. Снова шестидесятые. Они стали сильными, высокопоставленными людьми, в их руках были деньги и власть, сбылось то, о чем они грезили как раз в шестидесятые, когда их компания кутила в клубах Лондона и Парижа. Освальд взял свой коричневый пиджак с красной подкладкой.
— Прошу меня извинить, джентельмены, но такое приключение мне сегодня не под силу. Я бы предпочел отдохнуть. Мне еще предстоит тяжелая неделя.
— Ерунда, — возразил Филипп в своей обычной фамильярной манере, — ты же не откажешься от вечеринки с друзьями? К восьми утра уже будешь на месте.
Освальд улыбнулся и, покачав головой, направился к двери, а оттуда по коридору к лифту. Николас и Филипп пытались задержать его, но убедились, что Освальд свое решение менять не намерен.
Спустившись в свой номер, он не стал включать свет и встал у окна, отодвинув занавеску. Ночной Париж простирался внизу; мерцая огнями, он навевал ему воспоминания о молодости.