Нет, со мной все совсем не в порядке. Мое сердце раскалывалось на части, и я продрог до костей. А мои эмоции были в полном хаосе. Гнев, растерянность, грусть и сожаление проходили сквозь меня, как осколки, разрывая на части.
- Мне жаль, - пробормотал я, не имея других слов.
- Здесь есть о чем сожалеть. – Голос Гюнтера был ледяным. – Криция избавила нас от множества потенциальных головных болей и конфузов.
Триумфальная улыбка проскользнула по поджатым губам Криции, когда Гюнтер продолжил.
- Я придерживаюсь политики нетерпимости к лжецам. Для меня прозрачность – это все.
- Ди не лгала, - вмешался я. – Это все моя вина.
- Помолчи, сынок, - проговорил мой отец. – Пусть Гюнтер говорит.
Прочистив горло, Гюнтер посмотрел на меня.
- Кроме того, у меня не может быть генерального директора, который женат на женщине такого рода. Мы ориентированы на семью, и если бы ее история стала известна, как я уверен, это бы запятнало наш имидж и доверие. Имидж – это все.
Я проглотил болезненный ком в горле. Его слова, как стрелы попадали в мою грудь, не потому, что он критиковал меня, а потому что он нападал на Ди. Мою любовь. Хорошего человека и мать. Женщину, которая украла мое сердце, вместе со своей прекрасной дочерью.
Гюнтер снова прочистил горло, а затем его суровый взгляд задержался на моем отце.
- Орсон, сделка отменяется.
Я взглянул на поникшее выражение лица своего отца. Я опозорился перед ним. И я упустил любой шанс, который у меня был с Ди. Я ненавидел Крицию, но больше всего я ненавидел себя. Пока невыносимый провал и скорбь пожирали меня, Гюнтер уходил вслед за своей женой.
ГЛАВА 40
Ди
Я прижалась лицом к окну, когда такси подъехало к моему дому. Из-за проливного дождя, движение на дороге было сильно замедлено, и это казалось вечностью. Разнообразные кварталы, которые мы проезжали вдоль Голливудского бульвара, были размыты и не могли отвлечь меня от моих мыслей. Моей душевной боли. Слезы стекали по окну, целуя капли дождя, которые струились по внешней стороне стекла.
С ненастной погодой и движением в пятницу вечером, потребовалось около часа, чтобы добраться до моего жилья в Сильверлейк. Обналичив мой чек, мой последний чек, я заплатила водителю и дала ему щедрые чаевые.
Свет был зажжен, дождь продолжал лить как из ведра. Промокшая, вздрогнув скрепя сердцем, я подбежала к двери и позвонила в звонок. У меня просто не было сил, чтобы выуживать ключи и возиться с тяжелым замком. Лулу, слава Богу, подошла к двери в мгновение ока. Ее глаза округлились при виде меня.
- Господи, сестренка, почему ты вернулась так рано? И посмотри на себя… ты промокла.
Шум дождя звучал в моих ушах и обрушился на меня с еще большей болью, чем я могла вынести. Когда я открыла рот, всхлипы вырвались из меня. Громкие, протяжные. Не теряя ни секунды, моя сестра обняла меня и завела в дом.
- Тай дома?
- Да. Я забрала ее. Она крепко спит.
Я всегда могла рассчитывать на мою сестру.
- Давай переоденем тебя в сухую одежду.
- Н-не разбуди Тай, - произнесла я через свои стучащие зубы. – Я переоденусь в свой халат. Он в ванной.
- Я пойду с тобой. – В голосе моей сестры слышалось беспокойство.
- Н-нет, все в порядке. Я буду в порядке. – Прекрасно… я задумалась на мгновение об этом слове. Честно говоря, я не думала, что когда-нибудь снова буду в порядке.
- Хорошо. А я пока приготовлю горячий чай.
- Это было бы здорово, - заставила я себя произнести, когда закрылась в ванной.
Пять минут спустя я вернулась в гостиную, закутанная в махровый халат. В то время как мои озноб и рыдания стихали, я не стала выглядеть и чувствовать себя лучше. Мои неопрятные волосы были похожи на мокрое птичье гнездо, и я не смогла отмыть тушь от моего покрытого пятнами, пропитанного слезами лица. Моя голова пульсировала, когда я терла горящие, опухшие глаза.
- Выпей немного чаю, - принуждала моя сестра.
Вяло, я кивнула, только для того, чтобы разразиться очередным раундом слез, заметив, что кружка была сувениром с пирса Санта-Моники… та, что я выиграла в скибол (прим. Скибол – игра на специальном столе, нечто среднее между бильярдом и боулингом). Все воспоминания о том великолепном дне накрыли меня, как на американских горках. Эмоциональные американские горки, с которых я не могла сойти.
- Ди-Ди, что, черт возьми, происходит? – потребовала Лулу, заставив меня сделать несколько глотков чая. – Почему ты не с Дрейком?
Успокаивающий, обжигающе горячий напиток потек по моему горлу, предоставляя мне достаточно облегчения, чтобы открыться Лу. Между маленькими глотками я рассказала ей все, что случилось сегодня вечером. Она внимательно слушала с небольшими перерывами.