ГЛАВА 1
— Учитывая все обстоятельства, смягчающие и отягчающие…
Я вас умоляю, какие смягчающие? Вся моя жизнь идёт с отягчающими. Я мечтала о большой сцене и скрипке, но взамен мама отправила изучать юриспруденцию. Я просила детей, а муж всё говорил, что рано. Я так хотела завести кота – у любимого оказалась аллергия на шерсть, пришлось купить противного попугая Кешку. К слову о последнем, меня всё чаще накрывает маниакальное желание обмотать его клюв скотчем, чтобы не каркал вот это ненавистное: «Вики! Вики!».
Вики – сокращённо от Виктория. Имя, которым в течение пяти лет супружеской жизни меня называл благоверный. Почему «называл»? Потому что неделю назад он взял вещи и сказал: «Прощай». Вот так просто... про-щай.
— А также искреннее раскаяние…
О, да! В его глазах было ещё то раскаяние! Собрал вещи и поскакал на своём белом «Мерседесе» к беременной любовнице. Сначала я кричала: «Богдан, почему?! Я же люблю тебя! Ты же сам не хотел детей!» Какая же я дура!
Унижалась, плакала, а он... он убил меня.
«Потому что такие, как ты, матерями не становятся», – его слова заставили сердце разорваться. Навсегда уничтожили моё «Я», растоптали, как личность.
— Суд постановил…
Соглашаюсь на все сто процентов! Богдан Кошельник заслуживает самого жестокого самосуда в моём обличии! Загибаю пальцы: пять лет жизни – коту под хвост; вся моя адвокатская карьера пролетает, как фанера над Парижем; теперь все коллеги на меня смотрят, как на изгоя общества.
Хорошо, что квартиру оставил своему любимому Кеше. Просила, чтоб забрал ненавистную птицу, с которой у меня взаимная нелюбовь, так нет! У Альбиночки, видите ли, нет времени на бедного друга новоиспечённого жениха. Трудно выдыхаю... Вскоре я останусь без средств на существование, потому что из адвокатской группы, которой руководит Богдан и работаю я, под его сильным крылом, придётся уйти. А на новую работу вряд ли возьмут. С моим бывшим мужем никто не хочет связываться. Все боятся его влияния и связей, а в нашем нестабильном мире лишние проблемы никому не нужны.
— Назначить наказание в виде…
Я бы ему ещё то наказание назначила! Чувствую, что внутри всё закипает, буря негативных эмоций требует выхода. Я не могу себя сдержать... Ненавижу!
— Лишение свободы сроком на десять лет…
— Идиот! — кричу во весь голос.
— Дура! — сразу слышу своего подзащитного, которому вчера предсказывала условный срок максимум на два года.
В зале западает гробовая тишина... Медленно возвращаюсь к реальности, озадаченным взглядом обвожу пару десятков лиц, присутствующих на судебном заседании, и понимаю: идиотка я! Глаза председателя суда – седовласого здоровенного дяди в чёрной мантии – наливаются кровью. Прорицаю себя виновной во всех грехах человечества, то есть я – обречена. А убежать не могу – ноги словно приросли к паркету. В горле стоит горький ком, не давая возможности выговорить ни слова. Вместо членораздельной речи из моего рта вылетает нечеловеческий хрип.
И вдруг аплодисменты. Медленные. Протяжные. Они ножом прорезают напряжение. Теперь все, в том числе и я, смотрят на их улыбающегося исполнителя. Несомненно, только он способен на такое…
На судебном заседании адвокат и прокурор – два основных оппонента – сидят друг напротив друга за отдельными столами. И эти столы, в нелёгкую для присутствующих минуту, спасают жизнь Егору Гравскому, который продолжает отсылать в мой адрес аплодисменты. В противном случае наклонилась бы и собственноручно задушила этого клоуна!
Секунду любуюсь его красотой: высокий, несколько худощавый, но идеально выточенный, брюнет с чёрными, как крыло ворона, волосами и тонкими, похожими на мягкие дорожки, губами. Его синие, цвета василькового поля глаза, излучают кротость и равновесие, а прямой нос, с едва заметной горбинкой, придаёт профилю аристократичности.
На Егоре красуется дорогой тёмно-серый костюм, из-под которого виднеется белая рубашка и тёмно-вишнёвый галстук. А от самого прокурора веет лоском, самоуверенностью и юношеским азартом. Его неизменный, едва уловимый парфюм с нотками лайма даже сейчас приятно щемит в носу. Мужчина выглядит интеллигентом. Интеллигентом в десятом поколении. Но это на первый взгляд так.
На самом деле, Гравский превращается в каверзного, опасного и коварного врага, как только я появляюсь на горизонте. Он просто преследует меня на протяжении последних двух десятков лет моей жизни. У нас всё с легендарного фильма – мы с первого класса вместе. Сначала я страдала от него в школе, потом в универе. Вот и сейчас смотрю на его самодовольную физиономию, а рука так и чешется нащупать что-то твёрденькое на столе. Ага! Уголовный кодекс!