Поздоровавшись, присаживаюсь на почетное место адвоката и чувствую себя совсем неуютно среди людей, которые смотрят на тебя, будто на живую статую Свободы. Стрелки часов перевалили за девять утра, но слушание не начинается - нет прокурора. Нервно поглядываю на экран телефона и чувствую: волнуюсь за этого Гравского, воображение начинает рисовать настоящие ужасы, от дорожно-транспортного происшествия до ареста.
—- Виктория Сергеевна, - обращается ко мне судебный распорядитель, нервно перекладывая документы в папке, - возможно, вы знаете, где Егор Андреевич?
— Я? - удивленно пялюсь на мужчину. Что за глупость? Откуда мне знать? Наверное, занят своей очередной пассией Александрой Мазур, или как там ее? Личное возмущение выливается на лицо красными пятнами.
— Я думал, вы ... - парень замолкает на полуслове, потому что в зал вплывает Гравский, так медленно, словно это не его суд ждет добрых тридцать минут. Невольно восхищаюсь одноклассником, красивый же гад! Сегодня на нем темно-синий, сшитый из плотной ткани в едва заметную клетку, строгий костюм, который выглядит на худощавой фигуре владельца идеально. Под пиджаком красуются кремовая рубашка и синий тонкий галстук. На лице прокурора заметна аккуратно подправленная щетина. Неужели решил бороду отпустить?
Войдя, Егор сразу ищет взглядом мою скромную персону и расплывается в белоснежной улыбке, а я от неудобства сильнее втискиваюсь в кресло. Вдруг в зале раздаются аплодисменты, на которые Гравский в знак понимания кивает головой и едва говорит губами безмолвное «спасибо».
Я ничего не понимаю в этой клоунаде, но чувствую, что в определенной степени она касается и меня. Стараюсь не смотреть на знакомого, однако глаза самопроизвольно скользят в его направлении. Но мужчина уже полностью погрузился в мир уголовно-процессуального права, не думая обращать внимание на девушку, которую позавчера так страстно целовал в своей квартире.
Поведение Егора - загадка. Или он придумал хитроумный план, как довести меня до безумия, или мы копошимся в неприязни столько лет, что я не в состоянии разглядеть положительные качества его характера.
Только с приходом Михаила Петровича балаган прекращается, и присутствующие с серьезными лицами погружаются в хлопотный процесс, который, как ни странно, проходит мирно, то есть ни я, ни Гравский не вступаем в дебаты, не гоняем свидетелей и подозреваемых по десятому кругу, лишь бы досадить друг другу. Кажется, изменения даже председатель суда заметил. Недоверчиво взглянув поверх очков на двух задумчивых оппонентов (адвоката и прокурора), он вопросительно произносит вердикт:
— Судебное заседание объявляется закрытым, - с тихим стуком молоточка я наконец выдыхаю и стараюсь поймать на себе взгляд Михаила Петровича с надеждой, что он передумал меня перевоспитывать. Но мужчина в черной мантии таки останавливается напротив моего стола.
— Встреча переносится, - прячет в уголках губ улыбку, а я молча благодарю высшие силы за поддержку.
А только он исчезает за дверью, повторно чувствую на себе десятки глаз. Егор с гордо поднятой головой выходит вслед за судьей, однако убежать от меня не успевает. Догнав мужчину в коридоре, заталкиваю его в первые попавшиеся двери без таблички.
— Вика, ты с ума сошла? - кричит Гравский, наткнувшись в темноте на пустое ведро, которое с шумом улетает в сторону. В помещении темно и пахнет сыростью и хлором. Кажется, подсобка, но в полной темноте сразу не разберешь.