На полу замечаю футляр, раскрытый для пожертвований. Я глазами замираю на этой крохотной фигурке, такой худенькой и тоненькой, что сильный порыв ветра может ее снести, словно легонькое перышко. Девчонке на вид лет семь-восемь. Невысокого роста, с круглым лицом, которое сейчас выглядит измученным, но в то же время мечтательным. Ее пушистые светленькие ресницы нежно дрожат при каждом движении смычка. Курносый носик гордо поднимается и ее русые, цвета пшеницы, волосы непослушно рассыпаются по крошечным плечам, когда девочка двигается в такт мелодии.
На маленьком сокровище тонкое розовое пальтишко, в тон ему – шляпка (шапочка?) с цветочками и красные туфельки. Девочка присутствовала телом в реальности, но ее мысли, сознание витали в только ей известном мире музыки. Она очаровывала, заставляя оставить свои дела и наслаждаться невероятным звучанием музыкального инструмента.
На мгновение перевожу взгляд на скрипку. Она меня сразу заинтересовала не менее чем игра ее обладательницы. Скрипка особая и звучит тоже по-особенному. Я жадно рассматриваю ее, пока ребенок не останавливается и не начинает таращиться на меня огромными серыми глазищами. Только сейчас обращаю внимание, что девочка аккуратно одета, одежда не слишком дорогая, но чистая и выглаженная. Она не похожа на беспризорницу. Но кто заставил малое дитя выйти в подземку и попрошайничать?
- Как тебя зовут? - подхожу ближе к девочке, но она отшатывается от меня, словно от прокаженной и поспешно прячет скрипку. - Я только хочу помочь. Где твои родители?
Я стараюсь говорить спокойно и ласково, но ребенок недоверчиво смотрит в мою сторону, в ее слишком взрослом взгляде читается тоска и отчаяние, а еще - уныние. Я ступаю шаг навстречу.
- Не бойся, я не обижу тебя, - улыбаюсь девочке, протягивая руку в знак мира. Она косится на ладонь, колеблется. А моё сердце разрывается от жалости. Девочка расценивает мои доброжелательные намерения по-своему: быстро развернувшись на месте, бросается наутек.
— Эй! - кричу вдогонку, но ее след уже простыл.
— Она уже несколько дней здесь стоит, - вдруг слышу позади себя женский голос. Оглянувшись, вижу невысокую женщину - продавщицу из соседней торговой точки. - Мы с девчонками ее подкармливаем, один раз отбили от местных бродяг.
— А почему она просит милостыню, спрашивали?
— Конечно, - собеседница отчаянно разводит руками. - Да малявка молчит, слова не выронит, только играет на своей скрипке. Я полицию вызывала, а она снова приходит.
Телефон надоедливо сыграл мелодию. Бойко. Как ошпаренная, подрываюсь и быстрой походкой мчусь из подземки: я катастрофически опаздываю на встречу. И это в свой первый рабочий день!
А в голове творится настоящий винегрет из загадочной и непростой судьбы девочки до геройской физиономии Гравского. При упоминании о последнем невольно улыбаюсь. Что говорить? Таки Егор молодец, так здорово поставил моего мужа на место. Похоже, дочери мэра нечего боятся, жених точно не даст ее в обиду.
Где-то под сердцем неприятно защемило, когда вспомнила, как нежно Егор обнимал свою Александру на благотворительном вечере, как касался ее в этом проклятом боулинг-клубе. Уста снова запылали от привкуса безумного поцелуя. Своим необдуманным поступком Гравский заставил взглянуть на него с другой стороны: он давно не мальчик, с которым можно играть в кошки-мышки, не надоедливый одноклассник, который думает, как досадить, он - сильный мужчина, способный покорить сокровенные струны женского сердца. И дразнить его опасно.
— Бэтмен, - шепчу я и с улыбкой на губах подхожу к кабинету Бойко. Сквозь приоткрытую дверь доносятся мужские голоса. Один принадлежит шефу, другой, наверное, клиенту, на встречу с которым я все-таки опоздала.
Резко выдохнув, робко проскальзываю в кабинет. Мой взгляд застывает на пожилом седовласом мужчине, который сидит в кресле рядом со столом Бойко. Где-то мы уже встречались.