Похоже, мама была права. Со времени моего расставания с Кошельником, я ещё ни разу не говорила с матерью, поэтому сейчас мысленно готовилась к очередной словесной атаке.
— Огородничек! Огородничек! — вдруг слышу позади себя наигранно-сладкий голос Гравского. Ещё только его не хватало. Мужчина сравнивается со мной и деликатно обхватывает руку выше локтя. Нос снова дурманит его пьянящий аромат лайма.
— Я – Огородник! — пытаюсь вырваться из железной хватки, но тот крепко продолжает удерживать конечность. Жар его тела невольно обжигает мою дрожащую фигуру.
— Круто ты Петровича поставила на место. Согласись, было несправедливо назначить твоему подзащитному такое жестокое наказание, — приглушённо звучит над ухом приятный баритон, от которого почему-то по спине пробегаются мурашки.
— Ты издеваешься? — встречаюсь взглядом с кротостью синих глаз. Гравский нависает надо мной. Он высокий и я еле достигаю головой его плеч. На лице мужчины играет улыбка, обнажив ряд белоснежных зубов. Уголки его губ дрожат. Вот гад, едва сдерживает смех.
Дёргаю рукой сильнее и наконец освобождаюсь от захвата.
— Отстань! — отрезаю в красивое лицо и, резко развернувшись, бегу от угрозы подальше.
— Викуля, погоди! — он пытается меня догнать, но я вовремя прячусь за дверью маминого кабинета. Сюда не посмеет зайти!
Я сразу оказываюсь в большом просторном помещении, залитом ярким светом апрельского солнца. В кабинете я знаю каждую мелочь, потому что в нём прошло моё детство. Со временем моего взросления кабинет тоже эволюционировал. Я ещё помнила его обшарпанные, оклеенные ужасными жёлтыми обоями стены, и древние дубовые шкаф со столом. Теперешний мало похож на первый вариант: обставлен современной новой мебелью, окрашенный в приятный светло-сиреневый цвет, ещё пахнет недавним ремонтом. Мама сидит в массивном кожаном кресле и внимательно разглядывает ногти, покрытые насыщенным красным оттенком.
— Привет, — бросив сумку на соседний стул, с мрачным выражением лица, приседаю рядом и сразу ловлю обеспокоенный взгляд карих глаз. Я уже говорила, что моя мама экстравагантная женщина? Она просто обожает яркие цвета и несовместимые вещи в гардеробе. Сейчас в её волосах красуется объёмная булавка с гроздьями калины, которую она прихватила в тон красным туфлям и маникюру. Мама, как и я, блондинка, с тонкими деликатными чертами лица. Её большие глаза излучают ум и справедливость, а узкая линия губ свидетельствует о сильной внутренней свободе.
Оторвавшись от своего занятия, она немного опускает очки и смотрит поверх стекла.
— Михаил Петрович заходил, — сразу приступает строгим тоном. — Он обеспокоен твоим состоянием.
— Уже все знают?
— Ну, такое не скрыть. Я, конечно, Кошельника терпеть не могу, но он довольно влиятельный адвокат, поэтому его личная жизнь, как на ладони.
— Хорошо, что в своё время додумалась остаться на своей фамилии, — подпирая голову руками, смотрю в окно. Весна набирает обороты, весело выигрывая нежным цветениям деревьев. — Я не знаю, как дальше жить. Всё моё счастье разлетелось, как карточный домик.
Откинувшись на кресло, мама иронически смеётся.
— О каком счастье ты говоришь? Счастье – это когда дом наполнен детским смехом, а не карканьем попугая. Счастье – когда ты живёшь ради кого-то, а не ради работы. Вот если бы родила, было бы у вас всё иначе.
— Родила... — протягиваю. Разве я не хотела ребёнка? Мама всё прекрасно знает и понимает. Позиция Богдана всегда была одна – он строит карьеру, а дети... Дети – это бремя по дороге к успеху. Только теперь у него есть слава, а я осталась в тени. Наедине с кучей проблем. Впереди одна перспектива – депрессия, приправленная отчаянием.
Вдруг мама неистово стучит кулаком по столу, в результате чего все её бумаги подлетают, а ручка с шумом скатывается вниз.
— Решено! — её голос гремит, словно она объявляет приговор, который не терпит апелляции. — Родишь себе девочку или мальчика. А лучше, как я, сразу двух.
Тишина…
Вердикт вынесен…
Только я ничего не понимаю…
— Мама! — скептически поднимаю брови.
О чём она говорит? Вскоре я останусь без крыши над головой, дохода и поддержки друзей. Какие дети?
— Не «мамай», а хоть раз послушай.
— Но как? — пытаюсь достучаться до её здравого смысла. — Для беременности нужен, как минимум, мужчина! Где я буду искать такого добровольца?
На лице мамы расцветает триумфальная улыбка, она упорно потирает руки. Ох, мне уже страшно!