- Не знал, что ты «У Марины» частый гость.
- Да, люблю их кухню.
- Кстати, как твоё расследование? Что-то удалось узнать об отце?
Отрицательно качаю головой, дав понять, что эта тема на сегодня закрыта. И так день выдался не лучшим.
Далее молчим, каждый думая о своем. Оба рассматриваем картинки за стеклом, хотя мысли витают совсем далеко. Сегодня впервые, за годы нашего знакомства, мы спокойно вместе едим, без приколов, насмешек, подвохов. А когда нам принесли одинаковые блюда, вообще рассмеялись и провели остаток вечера в душевных воспоминаниях о школе и студенческих годах.
Из заведения выходим, когда на улице совсем ночь.
- Давно я так весело не проводила время - уже возле автомобиля бросаю Егору, хохоча над очередной шуткой. - А ты, оказывается, можешь быть нормальным.
Вдруг Гравский становится серьезным, с его красивого лица сползает беззаботная улыбка, а взгляд выдает тоску и одиночество.
- Тебе сейчас очень трудно. Хотя Кошельник мне никогда не нравился, но быть отвергнутым любимым человеком - очень больно.
Я застываю. О чем он говорит? Неужели я чего-то не знаю о его личной жизни? Гравский и любовь – вещи несовместимые, как огонь и вода. У него одна мысль - как соблазнить красивую девушку и быстро раздвинуть ей ноги. Я уверена, Егор даже не знает, что такое настоящие чувства, цветы, искренние душевные разговоры на кухне. Озадаченно моргаю и не нахожу слов.
- Хочешь, поговорю с отцом, чтобы взял тебя на работу в контору?
ГЛАВА 4
Егор удивляет все больше. Он опять что-то задумал. Где подвох? Всю мою сознательную жизнь он пытается досадить Огородничку: если бы тонула, гарантировано отобрал бы соломинку.
- С чего такая доброта? - недоверчиво делаю шаг в его направлении. В ответ Егор пожимает плечами.
- Ну, мы же друзья, а друзья должны помогать друг другу.
- Звучит, как фраза из мультика, - недоверчиво сужаю глаза и делаю еще шаг вперед.
Бойко - отец Егора Гравского - самый большой конкурент моего бывшего. Когда-то они начинали вместе, но потом, по неизвестным причинам, разругались и остались непримиримыми врагами. Было бы классно работать в такой уважаемой конторе. Я открыла рот согласиться, но досадная догадка сразу заставила прикусить язык.
- Ага, теперь мы друзья, - ставлю руки в стороны. - Что, сговорился с папой? Думал, сводишь бедную, брошенную женщину в ресторан, прикинешься таким белым и пушистым, и воспользуешься ее безысходностью. Предложишь работу, и все в дамках - все компроматы на конкурента в кармане! Возможно, ради инфы еще в кровать планировал меня затянуть?
Я на грани нервного срыва, ярость распирает, мгновение - и кинусь на этого болвана с кулаками. Приходится высоко запрокинуть голову, чтобы взглянуть в его наглые, лживые глаза. Каждой клеткой тела чувствую напряжение Егора. Кажется, насчет кровати я перегнула палку.
- Огородник, ты - сумасшедшая! Не зря Кошелек от тебя убежал. Ему памятник следует поставить, что пять лет терпел такую, как ты.
Его спокойствие и игнорирование моей злости, убивают. Мужчина медленно обходит авто и садится за руль, оставляя меня в полном ступоре. Слезы реками бегут по щекам. Выглянув из салона, Гравский добавляет:
- Я только хотел помочь. Хорошего вечера!
В последних его словах звучит столько сарказма, что я готова сквозь землю провалиться от стыда. Жаль, он стал свидетелем моей разрушенной семейной жизни.
В сердцах пнула ногой колесо, но шум мотора заставил быстро отскочить в сторону. Безумный свист шин прорезает вечернюю тишину города. Он больно отзывается в моей искалеченной душе. Егор уехал ...
В гордой тишине, с мокрыми от соленых слез щеками, рулю домой. Еду медленно, потому что глаза затуманены влажной пеленой отчаяния. Душа сегодня выливает все возможные страдания. Плачу и хочу плакать еще. Немного успокаиваюсь, когда подъезжаю к многоквартирному дому в спальном районе города, где несколько лет назад Богдан приобрел для нас квартиру. Смотрю на свои темные окна.