Я стону.
— Зачем?
— Потому что так принято, — упрямо шипит она, прежде чем одарить меня обаятельной улыбкой. — И я поймала мужчину, а не она.
Вряд ли это правда, но, по крайней мере, это заставляет меня чувствовать себя лучше, я следую за Элизой сквозь толпу к ослепительной паре в черном, болтающей с группой оживленных людей.
Приятно видеть, что Дав Кентербери не отказалась от своего фирменного цвета. Тьма обнимает ее, как старого друга. Сегодня вечером она не скрывает свои шрамы, они хорошо видны в платье без рукавов с открытой спиной и разрезом до бедра.
Даже ее преступник муж выглядит хорошо в дорогом смокинге и итальянских кожаных туфлях. Они едва ли выглядят старше, чем когда я встретил их в первый раз, и это заставляет меня чувствовать себя стариком. В волосах и бороде Нокса нет и следа серебра. Не так, как у меня.
— Дав! — Элиза хлопает мою старую любовь по плечу, и Дав оборачивается, ее губы сжимаются, когда Элиза целует ее в воздух. — Как замечательно, что ты пришла. У меня для тебя маленький сюрприз?
— О? — Дав неловко улыбается, оглядывая комнату, как будто ищет выход.
— Это мой жених. Вы уже знакомы. — Невинно лепечет Элиза.
Дав смотрит на меня как раз в ту секунду, когда Нокс оборачивается и собственнически обнимает жену за талию.
— Привет, — тихо бормочу я. — Рад тебя видеть.
— Рафаэль! — Я должен отдать должное Дав, она действительно выглядит взволнованной, когда широко улыбается мне. — Как чудесно встретить тебя после стольких лет.
— Взаимно, — говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку чисто из вежливости. Но ее муженек-придурок не выдерживает и отталкивает меня. — Расслабься, парень.
— Не целуй ее, — рычит Нокс.
— Нокс, — нервно смеется Дав, когда пара человек поворачивается, чтобы посмотреть на нас. — Расслабься. Это ерунда, всё в порядке.
Вот так она еще раз напомнила мне, как много я для нее значу.
Я, блядь, ерунда.
— Все в порядке, — говорю я отрывистым тоном. — Я должен был подумать прежде. Приятного вечера.
— Подожди, — настаивает Дав. Я удивлен, что ее муж не рычит и не останавливает её. — Я… Мы бы хотели наверстать упущенное.
— О, там Мими и Кики, — рассеянно бормочет Элиза. — Мне нужно поздороваться, дорогой.
— Конечно, — киваю я, позволяя ей поцеловать меня в щеку, оставляя после себя отпечаток губ. Она не могла быть более очевидной в своем желании произвести впечатление на Дав. Женщина из моего прошлого и я обмениваемся загадочной улыбкой, прежде чем я вспоминаю ублюдка Нокса. — Итак. Наверстаем упущенное.
— Да, — с энтузиазмом кивает она, тыча мужа локтем в ребра. Он пристально смотрит на нее, прежде чем притянуть к себе для глубокого, соблазнительного поцелуя, который длится целую вечность. Я дважды прочищаю горло, но он все равно не останавливается. К тому времени, как он отпускает Дав, она уже раскраснелась и запыхалась. — Ну… так что, у вас с Элизой есть дети?
— Нет, — смеюсь я. — Слишком поздно для этого. А у вас двое?
— У нас их трое, — рявкает Нокс. — Девочка и мальчики.
— Как чудесно. — Мы пристально смотрим друг на друга, прежде чем Дав милосердно вмешивается.
— Да, нам очень повезло. — Следует неловкое молчание, прежде чем Дав снова нервно восклицает. — Позвольте мне показать тебе несколько фото.
Она прокручивает мимо фотографии мальчиков. Их невозможно отличить друг от друга, и они выглядят точь-в-точь как их отец. Я готовлюсь к тому, что увижу дочь Дав. Это будет чертовски больно. Когда-то давно я мечтал о том, чтобы это был наш ребенок.
Мне становится скучно кивать и говорить комплименты, когда она пролистывает мимо фотографии длинноногой, худой блондинки в джинсовых обрезанных шортах.
— Подожди, — бормочу я, указывая на ее телефон. — Кто это?
— Ах, это? — Дав прокручивает назад свой альбом и открывает снимок, на котором так безошибочно изображена Вила, что мой член твердеет при одном ее виде. Дав одаривает Нокса гордой улыбкой. — Это Вила в свой восемнадцатый день рождения.
— Вила? — Я тяжело сглатываю. Я чувствую, как Нокс смотрит на меня, пока Дав продолжает просматривать фотографии, пребывая в блаженном неведении. — Но восемнадцать лет назад у тебя не было ребенка.
— Да, мы ее удочерили, — рявкает на меня Нокс. — У тебя с этим проблемы, придурок?
— Господи, Нокс, ты можешь расслабиться? — Дав бросает на него предупреждающий взгляд, но мужчина все еще практически насмехается надо мной. — Рафаэль, мне так жаль, извини. Мы собираемся отойти.
— Конечно, — выдавливаю я. — Увидимся как-нибудь.
Они оставляют меня стоять одного в толпе лиц, хотя я вижу только одно, некую длинноногую, худую блондинку в обрезанных джинсах.
Вила.
Моя Вила.
Моя Вила… мой грех.
В эту ночь я утопил свои печали в выпивке. Я заставляю себя думать о принятии многочисленных авансов Элизы, когда она чувствует, что моя защита ослабла, но я не могу заставить себя это сделать. Мысль о Элизе даже не заставляет мой член дергаться. Милое личико Вилы все еще у меня в голове, оно неотступно преследует меня, даже во сне.
В течение недели я делаю все, что в моих силах, чтобы перестать думать о ней, думаю уже начать трахаться с кем-то.
Я подумываю о том, чтобы позвонить одной из женщин из моей маленькой черной книжки, возможно, той самой, которая была со мной в ночь, когда я встретил Вилу, по странному повороту судьбы. Но я не могу. Я ничего не могу сделать, кроме как довести свой член до неудовлетворительного оргазма. Каждый удар моего кулака предназначен для Вилы, каждый выстрел спермы предназначен для ее дырочек. Я человек, сходящий с ума. Борьба с этой зависимостью убьет меня, черт возьми.
Теперь, когда у меня есть фамилия Вилы, найти ее стало еще проще. Но мне тошно разбираться во всей её истории, поэтому я заставляю себя остановиться и сосредоточиться на профиле, который я обнаружил. Вот она здесь, выставленная во всей красе цвета сепии, фальшивый гребаный фильтр наклеен на ее прекрасное лицо.