— Дэвис?
Он ухмыляется, впитывая мой жалкий вид на тротуаре.
— Тебе лучше зайти ко мне выпить, Вила.
Я не хочу ему подчиняться.
Много лет назад я поклялась себе, что никогда больше не сделаю этого, чем бы он мне ни угрожал. Дэвис Роанок ничем не может угрожать мне, чтобы заставить меня повиноваться ему. Мама уже умерла. Он больше не может использовать ее против меня.
Тем не менее, я ловлю себя на том, что киваю, следуя за своим бывшим отчимом в бар. Я нервно оглядываю посетителей, гадая, кто из них тот, кто позвал меня сюда сегодня вечером. Но у меня нет возможности обдумать это дальше, я замираю, когда мясистая ладонь Дэвиса обхватывает мое предплечье, и он усаживает меня за барную стойку.
— Мы будем пить два виски, двойных, — кивает он бармену, пока я перевариваю свой шок от того, что снова его вижу.
Парень бросает на меня неуверенный взгляд, но когда Дэвис протягивает ему пятидесятидолларовую купюру, мой возраст быстро забывается. Он разливает напитки, в то время как Дэвис снова поворачивается ко мне со своей улыбкой на миллиард долларов.
— Ты в порядке, Вила?
Нет.
Нет, я не в порядке. Со мной никогда не было все в порядке. И это из-за тебя.
Все эти слова тают на моем языке, растворяясь в ничто. Я слишком боюсь сказать хоть слово. Слишком ошеломлена, чтобы дать подходящую реакцию.
— Я так понимаю, у тебя шок, — усмехается он. — Предполагал, что так и будет, когда увидишь меня снова.
Я выпиваю виски, который бармен подает нам одним глотком, опрокидываю его и корчу гримасу, когда он обжигает мне горло.
— Что ты здесь делаешь, Дэвис? Ты ушел много лет назад.
— Я вернулся, — пожимает он плечами. — Женился повторно на богатой сучке, развелся… Остался с толстыми алиментами, которые я получаю ежемесячно.
Он подмигивает мне, и я чувствую, как в животе поднимается желчь. Этот человек делает меня больной, притворяясь, что он никогда не причинял мне боли, притворяясь, что он никогда не трогал меня так сильно, как он это делал.
— Разве ты не рада, что я вернулся?
Чувство тошноты задерживается у меня в животе. Я отрицательно качаю головой, но я бессильна сделать что-то большее.
— Маленькая соплячка, — ухмыляется он. — В таком случае, что ты здесь делаешь?
Я не могу рассказать своему отчиму правду, поэтому я придумываю какое-то дерьмовое оправдание о том, что мои друзья меня бросили. Он делает типа грустное лицо, прежде чем предложить:
— Почему бы тебе не поехать со мной в мой отель? Мы можем предаться воспоминаниям. И у меня есть кое-что от твоей матери.
Это привлекает мое внимание. У меня нет никаких воспоминаний о маме, много лет назад об этом позаботился тот самый мужчина, который сидит сейчас рядом со мной.
— Что именно?
— Какое-то ее старое ожерелье, — пожимает он плечами. — По-видимому, подарок твоего отца.
Я помню. Мама никогда его не снимала. Это одна из вещей, которые я помню так ясно, как будто только вчера проводила по ней кончиками пальцев.
— Я не должна, — мне удается выдавить из себя.
Но я марионетка в руках Дэвиса, такой же, какой была всегда. Он может формировать, лепить и манипулировать мной, как ему заблагорассудится. И, судя по уверенной ухмылке на его лице, мужчина явно осознает это.
— Давай. — Он наклоняет голову в мою сторону. — Твои друзья все равно сбежали, верно?
Я снова оглядываю бар. Но, конечно, если бы таинственный человек из приложения был здесь, он бы сейчас подошел ко мне. Думаю, на этот раз струсил он, а не я.
— Хорошо, — шепчу я тихим голосом.
— Хорошая девочка.
Я вздрагиваю от звука этих двух слов на его губах. Это он заставил меня возненавидеть их.
Я регрессирую, когда Дэвис рядом. Я снова превратилась в беспомощного маленького ребенка, который не мог бороться с ним. Который не мог сказать "нет". Которую учили быть хорошей девочкой и слушаться взрослого, которому она доверяла. И я так и сделала, я подчинилась. А Дэвис продолжал разрушать мою жизнь. Он отравлял меня, не останавливаясь. Он скручивал свой контроль над моим разумом и моим телом, пока не сломал меня. Только благодаря Рафаэлю я почувствовала, что смогу доверять другому мужчине.
Я молча следую за ним. Мы идем по дождливой улице к его отелю, который находится всего в шаге от бара слева. Я думаю, именно поэтому он был в этом баре в первую очередь. Мое сердце бешено колотится, когда мы заходим в лифт, и я чувствую на себе его плотоядный взгляд.
Но, в отличие от прошлого, Дэвис на этот раз не делает ход при первом удобном случае.
Нет, этот хищник стал умнее и еще более кровожадным.
Он приглашает меня в свою комнату, открыв ее с помощью карточки-ключа. Это люкс в пентхаусе, из нескольких комнат открывается вид на город. Я думаю, что алиментный чек оплачивает все это. Это заставляет меня сжать руки в кулаки, вспоминая, через какой ад он заставил маму и меня пройти, когда я была ребенком. Мы и мечтать не могли о такой роскоши. Нам повезло, что мы могли есть.
— Хочешь выпить?
Я уклончиво пожимаю плечами, и он быстро начинает смешивать опьяняющий коктейль из мини-холодильника. Я борюсь со своим желанием уйти и старыми методами подчинения, которые были вбиты в меня. Я не хочу здесь оставаться. Мысль о том, что Дэвис снова прикасается ко мне, заставляет мою кожу покрываться мурашками. Но я не могу заставить себя уйти, пока он не отдаст ожерелье моей мамы.
— Итак, у тебя есть что-то для меня? — Спрашиваю я, притворяясь, что не замечаю, как мой собственный голос дрожит в его присутствии.
— О? — Он приподнимает бровь, глядя на меня, когда протягивает мне пьянящую смесь.
— Ожерелье, — напоминаю я ему, краснея. Я ненавижу то, насколько я слаба в его присутствии.
— О, точно. — Он пожимает плечами. — Оно должно быть где-то здесь. Ты должна помочь мне найти его позже. После того, как мы закончим.
— После того, как мы… — Я хмурю брови, глядя на него. — Закончим с чем?