— Вила. Остановись. Сейчас.
Она этого не делает, и я становлюсь злее с каждой секундой.
— О, да ладно, — дразнит она. — Мы почти на месте.
Я сижу в тишине, выжидая, пока мы, наконец-то, не начнем подниматься в гору, и она довозит нас до парковки на вершине скалы. Там припарковано еще несколько машин, и когда Вила заглушает двигатель, она одаривает меня самодовольной улыбкой.
— Я всегда хотела приехать сюда. Все в старшей школе приходили сюда целоваться.
— Выйди из машины.
— А?
— Выйди из машины. — Я открываю пассажирскую дверь, пока она смотрит на меня в замешательстве. — Выходи, или я тебя потащу.
Надувшись, она выходит и захлопывает дверцу машины.
— Какого черта, папочка?
Я не даю ей ответа и не признаю ее очевидного своевольного отношения. Вместо этого я беру ее на руки и укладываю ее тело на капот машины, пока она визжит.
— Ты ослушалась меня на дороге, — твердо говорю я ей. — Я сказал тебе остановиться, а ты этого не сделала.
— И что? — Она хмуро смотрит на меня, пытаясь вырваться, прежде чем я хватаю ее за запястья. — Ничего не случилось.
— Дело не в этом, дело в том, что ты подвергала меня и, что более важно, себя опасности. И ты не подчинилась приказу.
— Я не хотела подвергать тебя опасности, папочка. — Ее нижняя губа дрожит.
— А как насчет тебя самой?
— Кого это волнует?
Я стону.
— Если ты причинишь себе вред, тебе придется отвечать передо мной.
Она с сомнением смотрит на меня.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Хорошо, я больше так не буду.
— Хорошая девочка. Теперь повернись и подними юбку.
— Что?
— Ты меня слышала. — Я вытаскиваю ремень из штанов. — Покажи мне свою задницу.
Она краснеет, нервно поглядывая на две другие машины, из одной гремит громкая музыка и она раскачивается, а из другой идет дым из окон.
— Я предполагаю… что эти двое трахаются. — Я указываю на одну из машин. — А те заняты тем, что кайфуют. А теперь покажи мне свою задницу, потому что ты заслужила наказание, Беда.
Она неохотно меняет позу и задирает свою плиссированную розовую юбку. Под ней у неё хлопковые серые стринги с небольшим мокрым пятнышком, при виде которого я громко стону.
— Ты меня убиваешь, Вила. — Я прикасаюсь к мокрому месту, массирую его костяшками пальцев, пока она не издает сдавленный крик. — Как ты думаешь, сколько шлепков по заднице ты заслужила?
— Один.
Я громко смеюсь.
— Скажем… пятнадцать.
— Пять.
— Двадцать.
Она сглатывает, глядя на меня через плечо.
— Пожалуйста, папочка.
— Двадцать.
Я впервые позволяю своей ладони коснуться ее задницы, и она визжит. Но я еще не закончил, до этого далеко. В быстрой последовательности я наношу шлепок за шлепком по ее восхитительной маленькой попке своей рукой, переключаясь между ней и ремнем. К тому времени, как я заканчиваю, музыка в другой машине смолкает, но Вила слишком сильно стонет, чтобы её не заметили.
— Садись в машину, — говорю я ей. — Заднее сиденье. Сейчас же.
Она дрожит, пытается подняться и спотыкается. Но я ловлю её и заталкиваю в машину. Я прижимаю ее к себе. Любой может увидеть нас здесь, так как мы в кабриолете, но я не позволю этому остановить меня.
Губы Вилы прижимаются к моим, и я целую ее, чувствуя, как горят обе ее щеки на моей коже.
— Обещай мне, что ты не навредишь себе, — говорю я ей.
— Не наврежу.
— Обещай.
— Зачем? — Вздыхает она. — Это для детей.
— Ты не хочешь давать обещание своему папочке?
Ее глаза быстро находят мои, и на ее губах появляется робкая улыбка. Она выглядит такой красивой.
— Хорошо, я обещаю, что не причиню себе вреда. Я буду хорошей для тебя.
— Хорошая девочка. — Я целую ее в нос. — Ты ещё злишься на Дав и Нокса?
— Не так сильно.
— Правда?
Она кивает, обнимая меня за шею.
— Они просто хотят, чтобы я была счастлива.
— Как по взрослому, — бормочу я, задаваясь вопросом, не добавляет ли это Ноксу плюсиков. — Хорошо, Вила. Я рад, что дома у тебя уже лучше. Ты же понимаешь, почему мне пришлось тебя отшлепать, верно?
— Да, — неохотно признает она.
— Ты всегда можешь использовать свое стоп-слово, если что-то слишком для тебя.
— Я знаю.
— Я серьезно. В любое время, даже если это во время наказания. Хорошо?
— Но я доверяю тебе. — Широко раскрытые голубые глаза Вилы поворачиваются к моим. — Ты знаешь, что мне нужно лучше, чем я сама.
— Не всегда.
Мои руки путешествуют по ее бедрам и задирают юбку. Я знаю, что она чувствует, как мой член напрягается в штанах под ее киской. Судя по тому, как она извивается, это мокрое пятно будет у меня на штанах.
— Ты хочешь трахнуть меня? — Шепчет Вила мне на ухо. — Ты хочешь быть внутри меня?
— Да. Сдвинь трусики в сторону.
Она улыбается и делает то, что ей велено, заставляя меня стонать, когда она тянется к моей молнии. Она вынимает мой член, ее пальцы дрожат, обхватывают его и толкают к ее входу. Я очарован ею. Она смотрит на две другие машины, но в тот момент, когда она чувствует, что я вхожу в нее, она забывает обо всем и издает тихий, медленный стон.
— Тебе это нравится? — Бормочу ей на ухо. — Ты хочешь кончить на мой член, когда все смотрят на тебя?
— Ты сказал, что никто не увидит!
Я ухмыляюсь ей, когда она пытается слезть с меня, продолжая насаживать ее на свой член, заставляя стонать мое имя.
— Правильно, стони… Твои стоны делают мой член твердым.
— Пожалуйста, — выдыхает она. — Мне все равно, смотрят ли они.
— Ты хочешь, чтобы все увидели?
— Мне все равно, — шепчет она, и когда ее губы опускаются к моим, она повторяет фразу снова и снова между глубокими поцелуями. — Черт возьми, мне все равно, Рафаэль, мне все равно.
— Я уже близко, — ворчу я.
— Пожалуйста, отдай мне всё. Я хочу получить всё, папочка.
— Я не могу, — выдавливаю я. — Презерватив… Без него мы не можем продолжать…