Рафаэль отказался от меня, я бросила свою семью, которая любит меня, я превратилась в ничто. Вот и результат — год страданий, наркотиков и едва заметных воспоминаний о том, что произошло.
— Я заслужила это, — шепчу я себе, когда моя щека ударяется о кафель в ванной. — Я всё это заслужила.
После этого мир милосердно погружается во тьму.
— Чувак, они действительно в отключке. Ты уверен, что с ними все будет в порядке?
— Тебе блядь не насрать? В любом случае, никто не знает, что мы были здесь. Они просто одноразовые шлюхи. Именно так и сказал Скотт.
Раздается смех, и мне кажется, что моя голова вот-вот расколется, когда прерывистый стон срывается с моих губ.
— Черт, эта просыпается. Передай мне телефон, я хочу снять её.
Я чувствую свет вспышки камеры в своих глазах и заставляю их открыться, но помимо моей раскалывающейся головной боли есть еще одна боль, что-то исходящее снизу, из другого места. Она у меня между ног и когда я открываю глаза, я понимаю, что опрокинута через диван. Мои трусики спущены к лодыжкам, и кто-то грубо щиплет меня за соски. Я пытаюсь закричать, но с моих губ не слетает ни звука. У меня пересохло во рту, и я отчаянно хочу пить, но всё как в тумане, это как будто темная завеса закрыла мое зрение, делая меня неспособной видеть сквозь дымку.
Боль между ног становится все сильнее и сильнее, как будто что-то врезается в меня, решив сломать меня. Я слабо поворачиваю голову через плечо и сталкиваюсь лицом к лицу с камерой телефона.
— Улыбнись, — кто-то громко смеется. — Черт возьми, чувак, она похоже сходит с ума.
Мои глаза танцуют по захламленной гостиной. Мерси на другой стороне, беспомощно склонившись над креслом-мешком. Рядом с ней на коленях стоит высокий чувак, его рубашка задрана, а член торчит наружу. Я в замешательстве наблюдаю, как он засовывает свой мясистый член в мою подругу.
Это не Скотт.
Боль между ног усиливается, и на этот раз, когда я вскрикиваю, издается слабый звук.
— Вот так, хорошая девочка.
Хорошая девочка. Эти два маленьких слова я люблю слышать только от Рафаэля. Но это не Рафаэль. Этот мужчина всего на несколько лет старше меня, одетый в бандану и снимающий себя, когда он двигается внутри меня.
— Какого хрена ты делаешь? — Шепчу я, но я слишком слаба, чтобы двигаться.
Ужас заставляет мои конечности замерзать. Я не могу двигаться, не могу уползти, но реальность происходящего начинает доходить до меня.
Я слышу, как мужчина стонет, а затем тепло разливается у меня между ног. Он вырывается, и я чувствую, как его освобождение стекает по внутренней стороне моих бедер, в то время как горячие слезы оставляют пылающий след на моих раскрасневшихся щеках.
— Передай Скотту, что это то, что он получает за то, что не платит свои долги, — бормочет человек в бандане, грубо хватая меня за щеки. — Тем не менее, ты все еще хороша. Может быть, тебе стоит стать профессиональной шлюхой. Я скоро найду тебя снова, и в следующий раз ты будешь сосать мой член.
Я плачу, наблюдая, как мужчины отступают и оставляют Мерси безжизненной на земле. Я не думаю, что она в сознании, возможно, ей повезло, больше чем мне. Когда они выходят из квартиры, я начинаю чувствовать жгучую боль от того, что они со мной сделали. Я не могу признаться себе в том, что только что произошло, проще притвориться, что их здесь вообще не было, но когда я беру себя в руки, пронзающая боль проходит через все мое тело. Я вздрагиваю и ползу к Мерси по полу, осторожно встряхивая ее. Я все еще под кайфом, но моя первая мысль — помочь своей подруге.
— Мерси, — шепчу я. — Мерси, пожалуйста, проснись.
Она стонет в ответ, но не двигается. Я вижу лужи спермы на полу, осознание того, что нас изнасиловали приходит ко мне, и меня чуть не выворачивает рядом. Мы были… изнасилованы мужчинами, за долги Скотта, и мы обе слишком накачаны наркотиками, чтобы даже понять, что происходит вокруг нас.
Подавив рыдание, я беру телефон с дивана и дрожащими пальцами набираю 911.
— Что ты делаешь? — Шепчет Мерси..
— Вызываю копов.
— Нет! — Ревет она, возвращаясь к жизни, поворачивая свои умоляющие глаза, полные слез, ко мне. — Пожалуйста, не делай этого, Вила. Они заберут нас обеих, они посадят нас. Только посмотри на это место, здесь полный бардак.
— Эти мужчины изнасиловали нас, — заикаюсь я. — Мне нужна помощь.
Но она забирает телефон у меня из рук, и я не сопротивляюсь ей. Стыд горит в глубине меня, угрожая поглотить меня целиком.
— Уже слишком поздно, — бормочет Мерси. — И Скотт попадет в беду. Я умоляю тебя, Вил, не делай этого.
В этот момент я не вижу в ней ничего от своей лучшей подруги, той, с кем я поменялась браслетами дружбы в детстве, той, которая была рядом со мной, несмотря ни на что, той, которая исцеляла мое сердце каждый раз, когда оно болело. Осознания произошедшего обрушивается на меня, с новой ударной силой.
— Пожалуйста, — снова просит Мерси. — Никому не говори, что случилось.
— Ты хочешь, чтобы я сохранила это в секрете?
Она нетерпеливо кивает.
— Пожалуйста. Я буду у тебя в долгу.
Я не знаю, смеяться или плакать от того, как далеко мы зашли. Моя лучшая подруга умоляет меня не сдавать наших насильников, и я, блядь, на самом деле обдумываю это, потому что я люблю Мерси больше, чем себя.
— Если ты заставишь меня молчать, между нами все кончено, — шепчу я.
— Ты не можешь… — Она хрипит и кашляет, слабо подтягиваясь в сидячее положение. — Черт, Вил, не надо. Не делай этого. Не заставляй меня выбирать между тобой и Скоттом.
— Я должна. — Я поднимаю подбородок, игнорируя боль, исходящую снизу. — Мы позволили этому зайти слишком далеко. Посмотри на нас, Мерси. Что, черт возьми, с нами происходит? Наша история должна была закончиться не так.
Слёзы жгут глаза Мерси так же, как и мои. Мне хочется рыдать, потому что я уже знаю, что она выберет не меня. По её взгляду ясно, что она уже сделала свой выбор.