— Не вызывай полицию, — слабо повторяет она.
— Выбираешь его.
— Я никого не выбираю, я…
— Не корми меня этим дерьмом. — Я встаю, превозмогая боль. — Если это твой выбор, я больше никогда не хочу тебя видеть, Мерси.
Она упрямо смотрит на меня, бормоча:
— Ты должна быть на моей стороне, быть моей лучшей подругой.
— Это ты сейчас должна быть моей лучшей подругой! — Кричу я на нее в отчаянии, рыдание срывается с моих губ. — Посмотри, что мы сделали с собой, Мерси. Но еще не поздно. Один звонок, и мы все еще можем выбраться. Я могу вытащить тебя отсюда.
Но я уже знаю, что она не хочет уходить.
На мгновение я вижу в ней всё ещё свою лучшую подругу под слоями, которые она накопила за последний год, но она ушла быстрее, чем появилась.
— Убирайся, — шипит она. — Просто сделай это уже сейчас. Ты все время хотела бросить меня. Просто уходи, Вил. Иди нахуй.
Я не говорю в ответ ни слова.
Я не напоминаю ей, что это квартира Тео, который одолжил мне её.
Я не говорю ей, что кто и должен уйти, так это она и Скотт.
Я просто киваю и иду в свою спальню на трясущихся ногах, беспорядочно бросая свои вещи в потрепанный чемодан. Я ухожу. Я не могу здесь больше оставаться.
Отправляю сообщение тирану-папочке, прошу у него немного денег, просто чтобы найти место для ночлега. Я на мели, черт возьми.
Но ответа нет. Он, должно быть, занят.
В отчаянии я просматриваю другие свои сообщения, которые я старательно игнорировала, поскольку папочка-тиран был моим единственным клиентом. Теперь я нахожусь в отчаянии и отправляю несколько ответов, надеясь привлечь чье-нибудь внимание и получить пару сотен баксов.
Я выхожу из квартиры, не удосужив даже взглядом, свою бывшую лучшую подругу. Я осталась на улице, мне некуда идти, и у меня нет денег, и вот именно сейчас, наконец, приходит сообщение.
Это не от тирана-папочки, это от одного из других. Приложение сообщает мне, что он в Нью-Йорке, и в своем сообщении он просит меня встретиться. Я отвечаю дрожащими пальцами, говоря ему, чтобы он снял мне номер в отеле неподалеку от того места, где я нахожусь, и встретился со мной там.
Я стою в раздумьях ещё немного, прежде чем сойти с тротуара.
Воспоминания о моей жизни до Нью-Йорка проносятся в моей голове.
Дав, Нокс, мальчики. Мерси, прежде чем Скотт сделал это с ней, с нами!
И Рафаэль.
Рафаэль, о котором я заставляла себя не думать. Рафаэль, который наверняка бы нашел выход из этой ситуации, заставил бы меня чувствовать себя лучше, который убил бы людей, причинивших мне боль сегодня вечером.
Но Рафаэль бросил меня, ему не нужно такое ничтожество как я. Он ясно дал это понять год назад.
Взяв свой чемодан, я отправляюсь в отель, где договорилась встретиться с парнем из приложения sugar baby. Мысленно я уже полностью смирилась, что мне придется переспать с этим парнем, когда я ни с кем не спала целый год.
Ну…я полагаю, что сейчас это уже не так.
Я вспоминаю вспышку камеры, грязные словечки этого незнакомца, то, как он вторгался в меня. Он превратил меня в шлюху. Кусок мяса, используемый для удовольствия. Я заслужила всё это, значит так, и должно было быть.
Сейчас у меня нет выбора. Я пошла не верным путём, это был мой выбор, и пути назад уже нет.
Всё это я заслужила, за то, что сомневалась в Ноксе, за то, что оставила свою любящую семью. Они бы никогда не приняли меня обратно, если бы знали все, что я сделала. Все, что со мной сделали. Теперь я грязная гребаная шлюха наркоманка.
Больше не хорошая девочка.
Моя нижняя губа дрожит, но я решительно продолжаю свой путь к отелю. Сейчас передо мной только одна цель, и это выживание.
Что бы мне ни пришлось делать, чтобы это произошло, я выживу.
Глава 24
Рафаэль
«Я нуждался в тебе, а тебя там не было.»
Я вижу сообщение на своем телефоне после возвращения домой с прогулки с Остином. Что, черт возьми, это значит?
Я пытаюсь ответить, пока Элиза укладывает Остина спать, но сообщение не отправляется. Я начинаю понимать, что, возможно, Вила заблокировала мой номер.
От страха и волнения у меня дрожат пальцы. Я не могу позволить этому случиться. Я не могу позволить ей разорвать нашу связь раз и навсегда, даже если она не знает, что мы общались весь прошлый год.
Я захожу в детскую, вижу Элизу с нашим сыном и чувствую только пустоту, когда смотрю на них вместе.
— Мне нужно улететь в Нью-Йорк.
— Что? — Шипит Элиза, поворачиваясь ко мне лицом. — Сейчас?
— Сейчас, — киваю я. — Это срочно.
— Как насчет завтра? Ужин, на который мы должны пойти?
— Мне насрать, Элиза, — бормочу я. — Меня здесь не будет.
Я захожу в гардероб и начинаю собирать свои вещи, пока она наблюдает из дверного проема, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую линию.
— Ты не можешь просто бросить меня. Что мне теперь делать с Остином? Разве ты не можешь взять его с собой?
— Вызови няню. Просто сделай это. — Я закрываю свой чемодан.
— Ого, Рафаэль. Просто вау.
Я игнорирую ее, неся чемодан в коридор. Я ни разу не отступал от своих обещаний, когда дело касалось Остина и я сделал больше, чем положено по детским обязанностям. С ними все будет в порядке в течение нескольких дней, самое время Элизе, наконец, самостоятельно сменить подгузник.
Но видно Элиза еще не закончила, и следующая жалоба срывается с ее губ низким шипением:
— Ты просто собираешься бросить нас? Когда ты вернешься? Ты нужен своему сыну.
— Я не знаю, через несколько дней, — бормочу я. — Но все поменяется, когда я вернусь.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, Рафаэль?
— Я, блядь, имею в виду, что собираюсь съехать, — шиплю я. — Я буду поддерживать тебя и Остина финансово, но я не собираюсь больше притворяться, что мы счастливая пара.