«Они пришли в квартиру ночью, когда мы были совсем не в себе. Мерси укололась, а я приняла какие-то таблетки. Я отключилась, а когда я проснулась, один из них был внутри меня.»
Я отправляю сообщение, закрывая глаза и желая, чтобы успокоилось моё колотящееся сердце. Мой телефон сразу же звонит, и я дрожащей рукой беру трубку, отвечая, не говоря ни слова.
— Тебе не нужно много говорить девочка моя, — говорит Рафаэль. — Просто скажи мне, узнаешь ли ты этих парней.
— Д-да, — хрипло заикаюсь я.
— Хорошо. Ты все еще хочешь остаться с Дав и Ноксом?
Я молчу, обдумывая свой ответ.
— Ты могла бы остаться со мной малышка, — предлагает Рафаэль. — Так и должно быть. У тебя все равно будет терапия, и ты будешь видеться с ними столько, сколько захочешь. Я просто хочу заботиться о тебе. А эти люди, Вил? Я найду их и убью, черт возьми.
Судя по интенсивности его слов, он, блядь, не шутит. Я ловлю себя на том, что киваю в ответ на его вопрос, и шепчу:
— Да, я хочу жить с тобой.
— Ладно, — бормочет он. — Начинай собирать вещи. Я уже в пути.
Он прерывает звонок, и я встаю на дрожащие ноги, на автопилоте начинаю собирать вещи из своего шкафа. Я не хочу выдавать волнения, но у меня в животе уже порхают бабочки. Я давно этого хотела. Я все время хотела быть с Рафаэлем.
Раздается тихий стук в дверь, и в коридоре появляется Дав.
— Не возражаешь, если я войду?
Я жестом приглашаю ее войти, удивляясь, когда вижу, что Нокс входит следом за ней. Они оба выглядят странно застенчивыми, когда садятся на мою кровать, обмениваясь обеспокоенными взглядами. Я сажусь в кресло напротив них, склонив голову набок.
— Вила, мы… — Нокс прочищает горло, глядя на Дав. — Эээ, мы… Я имею в виду, я… Черт возьми, я плох в этом.
— Просто скажи, о чем мы говорили, Нокс, — шепчет Дав, похлопывая его по руке.
— Мы знаем, что ты связалась с Тео, — говорит Нокс, поднимая на меня глаза. — Я не расстроен или что-то в этом роде, я хотел… э-э, извиниться. За ложь.
— Робин? — Шепчу я, и он кивает.
— Я действительно попал в тюрьму за его убийство, — продолжает он. — Я не достаточно заплатил за преступление, которое совершил, но Дав простила меня.
Дав не говорит ни слова, просто смотрит на меня со спокойным выражением лица.
— Мы понимаем, что сейчас ты нам не очень доверяешь, но мы любим тебя малыш, — продолжает Нокс. — Мы сделаем все, чтобы исправить это. Мы… мы не хотим, чтобы мальчики узнали правду так, как ты.
Я киваю. Я могу это понять. Что бы почувствовали их сыновья, если бы узнали, что Нокс убийца?
— Мы также обсудили и твои отношения с Рафаэлем, и мы думаем, что тебе следует продолжить встречаться с ним, — добавляет Дав. — Мы знаем, что вы двое любите друг друга, и мы не можем этому препятствовать.
Я встаю, обнимаю их обоих и заключаю в молчаливые объятия. Нам не нужны слова, не сейчас. Очевидно, что мы много значим друг для друга, и теперь этого уже ничто не изменит.
— Но если этот придурок причинит тебе боль, я все равно убью его, — бросает Нокс с сердитым взглядом, заставляя меня нервно смеяться. — И это не в переносном смысле.
Я киваю, как только мы слышим, как подъезжает машина.
— Рафаэль, — бормочу я извиняющимся тоном. — Он звонил. Он хочет, чтобы я переехала к нему.
Они кивают, и Дав говорит:
— Мы думаем, что это хорошая идея. Он поможет тебе исцелиться, мы доверяем ему.
Они провожают меня вниз с моим беспорядочно упакованным багажом. Я прощаюсь с мальчиками, пока Дав и Нокс приветствуют Рафаэля снаружи, прежде чем я присоединяюсь к ним на лужайке.
Рафаэль стоит у своей машины, высокий, темноволосый и красивый, как всегда. В его волосах пробегают проблески седых прядей, и я не сомневаюсь, что несу ответственность за некоторые из них, но, в конце концов, все это не имеет значения, потому что, пока мы вместе, все будет хорошо.
Я подбегаю к нему и обнимаю его, наклоняясь, чтобы уткнуться носом в его шею.
— Папочка, — шепчу я тихо, достаточно тихо, чтобы слышали только мы.
Он крепко обнимает меня, его губы задерживаются на раковине моего уха, когда он говорит:
— Папочка с тобой, Беда. Никто и никогда больше не причинит тебе вреда.
И я верю ему.
Мы заслужили наше долго и счастливо!
Эпилог
Тео
Я сижу в библиотеке своего нью-йоркского дома, когда влетает бабочка. Она не похожа ни на что, что я когда-либо видел, пурпурная, с яркими полупрозрачными крыльями, которые сверкают на солнце.
Ожидая ответа на свой звонок, я рассеянно наблюдаю, как бабочка приземляется на мой стол. Это кажется любопытным, но когда я протягиваю к ней руку, он пугается и пытается улететь, но я слишком быстр. Мои пальцы хватают её за крылья, и я подношу её ближе к своему лицу, наблюдая, как она трепыхается.
Она боится меня. Как и все остальные.
Я сжимаю её хрупкое тельце между пальцами, позволяя скомканным останкам упасть на свой стол. Выругавшись вслух, я заканчиваю звонок. Вила Кентербери-Миллер по-королевски меня облапошила. За последние несколько месяцев я не получил ничего, кроме жалоб от владельцев квартир в здании, где я живу. Я отдал ей свою холостяцкую берлогу в надежде воссоединиться с семьей моего отца, но Вила меня подвела. Я не должен был ожидать ничего другого, в конце концов, она дочь Паркера. Но все равно это меня бесит, особенно теперь, когда она даже не берёт трубку.
Я должен пойти туда и проверить, что происходит. Прошел год, как она живет у меня, и я не видел ее ни разу, кроме того раза, когда она пришла просить меня об услуге.
Застонав, я поднимаюсь со стула, боль пронзает мою ногу, как это всегда бывает. Я провожу пальцами по волосам и застегиваю костюм. Выходя из офиса, я медленно поднимаюсь по лестнице, морщась, когда боль напоминает мне о том, что я всего лишь уродливое чудовище, хотя я этого никогда не забывал.