Снаружи мой водитель встает по стойке смирно, когда видит, что я выхожу.
— Мы сегодня куда-то едем, сэр? — Спрашивает он, едва скрывая удивление.
Я не покидаю это место. Я ограничиваю себя учебой и библиотекой, и если этого не требуется, я никогда не выхожу из дома. Но теперь, из-за гребаной Вилы, мне приходится сталкиваться с внешним миром.
Она заплатит за это.
— Куда едем? — Спрашивает мой водитель после того, как помогает мне сесть в машину. Я ненавижу, насколько я беспомощен из-за этой боли.
— В мою старую квартиру на Манхэттене, — бормочу я, и он кивает, садясь за руль.
Пока мы едем по городу, я смотрю в окно на постоянно меняющийся пейзаж моего любимого места на земле, и в то же время моего самого ненавистного места.
Я путешествовал, когда был ребенком, но с тех пор, как произошел несчастный случай, я обрек себя на жизнь в здании из коричневого камня, где я в безопасности и мне никто не мешает. Так проще. Легче избегать дерьмовых людей, которых я скорее убью, чем поговорю. Моя кровь закипает при мысли, что мне пришлось выйти. Во всем виновата чёртова Вила.
Поездка занимает целую вечность, еще раз напоминая мне, насколько дерьмовое движение в городе. Когда мы наконец-то приезжаем, Вудворт помогает мне выйти из машины, и я вздрагиваю, входя в здание.
— Мистер Уайлдфокс Миллер! — Швейцар спешит ко мне с нервной улыбкой. — Мы понятия не имели, что вы приедете, я…
— Не беспокойся об этом, — ворчу я в ответ, заходя в лифт, не встречаясь с ним взглядом. — Это не займет много времени.
Чертовски надеюсь на это. Потому что я не собираюсь проводить вечер здесь со своей маленькой предательницей кузиной, которая обвела меня вокруг пальца. Я здесь только для того, чтобы сказать ей, что она должна убраться отсюда и поскорее.
Двери лифта закрываются, и я выдыхаю с облегчением. Я ненавижу находиться рядом с людьми, ненавижу их вопросительные взгляды, когда они видят, как я вздрагиваю, ненавижу трепет, написанный на их лицах, когда они смотрят на меня.
Я знаю, что выгляжу как урод.
Шрам, который портит мое лицо, проходит по всей длине моей правой стороны. У меня ухудшено зрение на один глаз, и, в отличие от темно-карего левого, правый глаз льдисто-голубой, почти белый. Я похож на чудовище из той самой сказки, и я ничего не могу сделать, чтобы это изменить.
Звенит лифт, и я выхожу, корчась от очередной боли, когда иду в квартиру, где Вила посеяла хаос. Я стучу костяшками пальцев в дверь, сразу замечая, что номер на двери перекошен, почти оторван. Она даже не попыталась исправить это? Она что настолько ленива?
Но если я шокирован внешним видом двери снаружи, ничто не подготовило меня к зрелищу, когда дверь распахивается.
Передо мной стоит дикое существо. Ее темные волосы непослушны и растрепаны, локоны обрамляют лицо. Ее зрачки расширены до болезненной крайности, почти занимая всю зелень радужки, красивых глаз. У нее бледная, смертельно бледная кожа, и она выглядит достаточно худой, чтобы быть ребенком. Но она женщина. Под всей этой грязью, и размазанном макияже, чертовски красивая женщина. На ней только длинная футболка, и я даже не уверен, что под ней есть трусики.
— Что? — Свирепо рявкает она на меня.
Но что шокирует меня больше, чем ее очевидная враждебность, так это то, что она не отшатывается при виде меня. После несчастного случая люди стали относиться ко мне совсем по-другому. Они не хотят встречаться со мной взглядом. Они напуганы моим хмурым взглядом и шрамом, но не эта девушка. Она просто смотрит на меня с чистой ненавистью, даже не вздрагивая от моего звериного вида.
— Где, черт возьми, Вила? — Рычу я в ответ, подражая ее тону.
— Вила? — Ее нижняя губа дрожит, из-за чего она выглядит очень уязвимой. Это вызывает у меня нежелательную реакцию, жалость, желание помочь этому явно потерянному существу. Я качаю головой, чтобы избавиться от навязчивой мысли. — Она здесь больше не живет.
— Тогда кто ты, черт возьми, такая?
— Мерси.
Ее имя звучит как нечто среднее между благословением и проклятием на ее устах. И, судя по ее состоянию, я предполагаю, что это скорее последнее. Она, конечно, выглядит так, как будто она через что-то проходит, но она, кажется, весьма наглой штучкой.
— Ты кто, черт возьми, такой? — Спрашивает она меня. — Ты не можешь просто прийти сюда и начать требовать что-то, мистер Незнакомец.
— Я тот гребаный парень, в квартире которого ты живешь, — хладнокровно говорю я ей, рискуя заглянуть через ее плечо в интерьер моего дома. — И, судя по состоянию моего жилья, Мерси, тебе придется многое объяснять.
Она мгновенно бледнеет, и я быстро понимаю, что это хуже, чем я сначала себе представлял. Во-первых, изнутри исходит запах травы, настолько сильный, что у меня сводит живот, и я уже вижу, просто стоя у входной двери, что квартира полностью разгромлена. Что, черт возьми, Вила сделала с этой квартирой? И какого черта это дикое существо делает здесь?
Мерси реагирует быстро, пытаясь захлопнуть передо мной дверь, но я слишком быстр для нее, просовываю здоровую ногу между дверью и косяком, морщусь, когда она сильно бьет меня ею.
— Я вызываю полицию! — Кричит она.
— И что им скажешь? Что ты вторглась в мою собственность? — Качаю головой. — Я, блядь, так не думаю. Впусти меня.
— Н-нет.
Она упрямо скрещивает руки на груди и пытается помешать мне войти в мое собственное жильё.
— Ты не можешь войти прямо сейчас.
— О, прости меня, если я не воспринимаю тебя всерьез, — рычу я. — Ты переходишь черту, Мерси. Теперь отойди, блядь, в сторону, чтобы я мог войти.
Она нервно жует нижнюю губу, оценивая меня взглядом. Она быстро приходит к осознанию, что не сможет удержать меня физически. Девочка крошечная, и я возвышаюсь над ней. Я мог бы легко перекинуть ее через плечо и вышвырнуть отсюда нахуй.
— Пожалуйста, не входи.
Теперь ее голос умоляет, и я вижу, что она пробует новую тактику.