- Я пришла поговорить о тебе, - ее голос резко изменился и приобрел утвердительность, - и о твоих чувствах к этому парню, - чуть погодя, взвешивая какую-то свою мысль, она добавила, - у меня есть предложение.
Знаю я твои предложения. Сначала ее послушаешь, а потом страшно думать, что в тебе «такой зверь», оказывается, может находиться.
- Я не хочу вестись на твои провокации. Мне ничего от тебя не надо, - так же утвердительно ответила я, напоминая ей, кто тут является настоящей Славяной.
- Ну, как хочешь, а я хотела предложить тебе утереть нос этой Еве, а то видишь, как на нее смотрит Руслан, пойди разбери, может и понравится ему.
- Да что ты такое несешь! – вырвалось у меня, - Мне никому ничего доказывать не надо! Ни этой Еве, ни этому Соколовскому!
- Может хватит себя обманывать? – расхохоталась она, - я – твое второе обличие, и уж, поверь, чувствую все твои эмоции как никто другой. Ты бы этого Руслана завалила еще в той гримерке!
От услышанных слов мои уши залились краской. То, что сейчас сказала она, было настоящей правдой. И признаться в этом самой себе было самым трудным.
- Ну что, попробуешь? – ехидно повторила вопрос девушка.
Риторический, а главное глупый вопрос. Ведь зачем спрашивать меня, если давно знаешь ответ?
- Славя-я-я, - это звала меня Вероника, - ты что, сама с собой разговариваешь? – улыбнулась она. От этой доброй эмоции мое тело наконец потеплело. Вероника – единственный лучик света, который вытягивал меня из темных мыслей сегодня.
Я взглянула на нее, в мои уши словно вставили затычки, и смысл ее слов я так и не уловила.
- Эй! Славяна! Прием! – продолжила она, - ты слышишь меня вообще?
- А да, конечно, - я вдруг вспомнила, что умею разговаривать.
- Тогда давай быстро на центр, у тебя через три минуты баттл! – Вероника склонилась над моим ухом, и лукаво прошептала, - я тут побеседовала с Владимиром Евгеньевичем, мы будем выступать вместе!
- Тогда не обижайся, что проиграешь!
- Да, конечно! Я выступлю намного лучше, чем ты!
В девушке чувствовался азарт. Она всеми силами пыталась доказать, что способна на многое.
Ах, и эта ее неприкрытая симпатия к Владимиру Евгеньевичу...
По началу, я пыталась отрицать то, что он ей нравится, списывала на отношения образцового преподавателя и любимой студентки. Но вскоре отрицать очевидное стало невозможным. То, как она себя с ним ведет, как на него смотрит, как о нем говорит, четко дало мне понять, какие чувства испытывает она к нему. Это точно более сильные эмоции, чем слепое уважение к любимому преподавателю.
Незамеченными не остались и постоянные шутки Бирсан на эту тему. И хотя Вероника их по наивности не понимала, я же все словила в момент.
Наверное, и сейчас, она хочет показать себя на все сто не только ради каких-то достижений, но и ради того, чтобы Власов ее похвалил за отличную работу.
[Руслан]
Выйдя из гримерки я все также пытался сохранить каменное лицо. Понятное дело, что Вова обо всем догадался и лишние объяснения будут ему не нужны. Вот только перед Славей было неудобно. Это же все-таки первый осознанный поцелуй (я точно не помню, что было ночью после нашей первой встречи).
Да и не хотелось, чтоб о наших хоть и странных отношениях узнал на зачаточных этапах посторонний человек. Пройдясь по коридору в полном молчании, мы завернули в пролет. Власов остановился:
- Я не хочу внедряться в ваши с ней отношения, тем более что если это касается тебя, то вряд ли здесь вообще уместно применять такой термин, - грубо отсек Владимир, - но, пожалуйста, будь добр, не занимайся своими интрижками во время учебного процесса.
Я понимал его. Сам не планировал сегодня вытворять такие сцены. Нужно признаться, я и не планировал с ней видится сегодня, да и вообще когда-либо.
Немного помедлив, что-то обдумывая, Власов продолжил:
- Будь с ней аккуратен, Славяна хоть и кажется сильной девушкой, но она очень ранимая и трепетная. Если ты ее обидишь, то смело можешь заняться поисками хорошего мастера для надгробной плиты, - прозвучало как-то уж слишком грубо с его стороны. Мужчина напоминал верного Артемона, который воинственно защищал свою Мальвину.
Сглотнул. Как-то слишком сильно он отреагировал. Да и не такой уж я разгильдяй. Интересно, такое его поведение обосновано страхом потери таланта Слави, или же все намного серьезней и уходит в личный план? Ответ на данный вопрос я вряд ли когда-либо узнаю.