Сейчас я пытался найти Веронику. Не знаю, зачем я ее так старательно ищу... Мне просто хочется приободрить ее, сказать пару теплых слов. Так грустно было смотреть на то, как она плачет. И, хотя никто этого не заметил, от этого становилось еще грустнее.
Мои размышления сбил девичий плач. Я знал, кому он принадлежал. По наитию обернувшись, увидел ее испуганный взгляд.
Она со страхом внутри посмотрела на меня из-под длинного плаща. Усевшись на ступеньках, ведущих на последний этаж, Вероника накрылась им и седела, словно маленький ребенок в быстро построенной халабуде.
- Я нашел Вас, юная леди. Теперь твоя очередь вводить, - попытался пошутить я.
У Вероники вмиг исчезли слезы.
- Владимир Евгеньевич, Вы что тут делаете? – она испугалась меня, и еще больше укуталась в плащ.
Ангел укутался в свои крылья, пытаясь избавиться от нападок мира. Как глупо и наивно. Даже мило.
Присев рядом, я попытался вновь с ней заговорить. Я понимаю, что перехожу все границы преподавательской этики. Но я просто не могу позволить себе не помочь ей.
- Тук-тук, - легко стукнул по ее спине, - тут на улице дождь, не впустишь?
Я не позволил ей ответить, и нагло ворвался в ее «домик».
- Владимир Евге... Что вы?! – все на что ее хватило.
Я же вырвал плащ из ее рук. Уложив ее голову на своих коленях, укрыл нас.
- Тссс... - успокоил я ее, - давай так посидим, и ты успокоишься.
- Владимир Евгеньевич, что это с Вами? Позвольте мне уйти! Я уже не плачу! – заверила она меня.
Я притронулся к ее щеке, на моих пальцах остался мокрый след:
- Ник, тебя родители не учили, что врать не хорошо?
Она замолкла. Я улыбнулся. Мы сидели так с минуту, я поглаживал ее теплой рукой по голове. Со временем ее дыхание стало ровнее, она успокоилась.
- Я хотел тебе вот что сказать, Ник, - начал я, - ты большая молодец! Нужно развивать свой талант и у тебя это выйдет. Я в тебе уверен.
Наверное, не стоило давить на только что засохшую рану. Она задрожала на моих коленях, но, переборов себя, привела свои чувства в порядок.
- Я просто думаю, что зря, наверное, поступила сюда... Как бы там ни было, такие девочки как Славя, Саша, Ева... Они, - снова ее голос задрожал, - они всегда будут впереди меня! Сколько бы я не старалась, сколько бы не прикладывала усилий, - ее голос полностью сник.
Хоть спина начинала побаливать, я не посмел бы сейчас покинуть наш маленький мирок.
- Знаешь, Ник, тебе только сейчас так кажется. На самом деле, каждая из них настолько же талантлива, насколько и ты. Они сильные, поэтому и настолько талантливы. Ты должна понимать, что все, что в них сейчас есть, – это то, над чем они работают всю жизнь, к чему стремятся... Каждая из них неидеальна. Идеал, в принципе, не достижим. Но они уникальны. Как и ты.
Наверное, если бы в этой темноте можно было что-то рассмотреть, я бы наблюдал за ее розовыми щеками и милыми ямочками.
- Знаете, в чем Ваша уникальность? – внезапно тихо спросила она.
- Даже не догадываюсь, - хмыкнул.
- Ваши усы... Они очень красивые.
Я не удержался и расхохотался во весь голос. Вероника тоже захихикала, значит точно пришла в себя.
- Ну, если начинаешь юморить, значит все хорошо!
Резко скинув с нас плащ, я побледнел.
Девушка, лежавшая боком на моих коленях, напоминала мне ангела. Ее глаза были закрыты, и она мило улыбалась. Хотелось испортить ее, но разум кричал о том, что мне следует остановиться.
Что-то здесь было не так. Я позволил себе лишнего. Как жаль, что осознал это так поздно.
Глава 14. Дружба - налог на элитарность
[Славяна]
Я опять поддалась соблазну близнеца, ступила на неверный путь, позволив этой странной особе внутри управлять собой. Злиться на нее или вычитывать себя? Сейчас это было неважно. Ощущение хаоса и непонимания вместе с чувством свободы на каждый учащённый вздох – вот, что кружило голову и приносило настоящую радость! Лучше всякого вина!
Глаза одногруппников были прикованы к моей персоне. Вторая сущность не уставала ликовать этому, для нее всеобщее внимание впрыскивало в кровь очередную дозу серотонина. Для нее похвала – ее личный вид наркотиков.
Пока близнец уповал от лучей славы, моя реальная сущность искала только ЕГО взгляд. Словно находясь в тумане, я заметила, как Соколовский строго посматривал. Не знаю, чем я его могла разгневать, но он был взбешен и даже не стремился скрыть свои эмоции. Вместе с тем я смогла отыскать и восхищение в глубине его глаз.
Вот именно такую реакцию я ждала от него. Пусть смотрит только на меня, на босоногую цыганку. Манящую, загадочную... Бесстрашно шагающую меж ярких языков пламени. Я буду верно идти средь вспышек огня, мило пританцовывая. А ты попробуй догнать и уберечь меня от неминучей смерти, Руслан. Я вижу, что ты готов.