Не отрывая глаз от следов, но всё же проверяя и ощупывая каждый дюйм, Фокалис продолжал углубляться в лес. Пройдя сорок шагов, он наткнулся на первую улику. Его щуп наткнулся на кусок тонкой тёмной нити, уже оборванной, висящей где-то на уровне середины голени. Его взгляд метнулся к дереву, к которому она была прикреплена, и поднялся, карабкаясь по стволу, пока не наткнулся на ловушку. Кто-то, и он чертовски хорошо знал, кто, намотал между двумя ветвями дерева торсионные тросы из толстых конских волос. Нить, должно быть, была прочной, поскольку она явно удерживала пусковую установку в максимальном натяжении, пока какой-то невольный путник не зацепил трос и не активировал ловушку. Его взгляд проследил траекторию снаряда и мрачно улыбнулся, увидев трибулус – заострённый и колючий железный шип, вонзившийся в ствол дерева напротив. Он потянулся к нему. Дерево было покрыто засохшей кровью, которой уже несколько часов, а еще больше крови было разбрызгано по всему стволу, там же виднелись царапины, где другой трибулус скользнул по нему, прежде чем исчезнуть в кустах.
Осторожно, осторожнее, чем когда-либо, он двинулся дальше, всё ещё проверяя каждый шаг. Часы. Готы пришли несколько часов назад, на закате.
Последнее. Если они двигались группой, как предполагали следы, как один из них смог выжить достаточно долго, чтобы только что закричать? Саллюстий играл с ними?
Ещё одна подсказка о случившемся встретила его в двадцати шагах дальше. На этот раз он заметил сработавшую ловушку без помощи палки. Яма с кувшинками, как их называли в армии. Яма была глубиной в фут, на дне её стояли четыре острых, как иглы, дубовых острия, смотревшие в небо. Два из них были испачканы чем-то тёмным. Он усмехнулся. Может быть, кровь, а может, готы просто обгадились. Лиственный перегной, покрывавший и маскировавший яму, теперь лежал между остриями на дне.
Осторожно перешагивая через яму, он увидел, что на тропе появился дополнительный след, образованный кровопотерей, постоянными брызгами крови от искалеченной жертвы кувшинковой косточки.
Через несколько шагов тропа раздвоилась, и следы тоже. Не обращая внимания на тот, что был забрызган кровью, он пошёл по другой ветке, ведя вперёд две пары ботинок.
Он чуть не пошел навстречу собственной смерти.
Эту верёвку поперёк тропы на высоте колена заметили готы и осторожно перебрались через неё. Фокалис чуть не налетел на неё, и сердце его заколотилось от осознания того, как близко он был к катастрофе. Он тоже осторожно перебрался через верёвку, и, перейдя дорогу и осмотрев её, оглянулся, чтобы увидеть, какой участи ему удалось так чудом избежать.
Дерево справа от тропы было почти перепилено у основания, удерживаемое на месте благодаря искуснейшему балансу веса и натяжения. Среди ветвей дерева балансировало множество брёвен. Верёвка порвалась, дерево упало, и все брёвна упали вместе с ним. Фокалис попытался представить себе, какой ущерб нанесёт одно тяжёлое бревно, если ударит по голове с такой высоты, не говоря уже о самом дереве. Он вздрогнул.
Через двадцать шагов он наткнулся на первое тело. На готе была кольчуга, но толку от неё было мало, потому что заострённый кол, пронзивший его, каким-то образом отскочил от земли и вонзился ему между ног, глубоко вонзившись в пах. Тело всё ещё лежало вертикально, удерживаемое колом, пронзившим его. Фокалис был заворожён тем, как, должно быть, работала ловушка, но не горел желанием присматриваться и выяснять. Части гота, которые должны были быть только внутри, были собраны небольшой кучей под ним.
Осторожно обойдя его, Фокалис взглянул на лицо мужчины и поморщился. Ужас, который тот испытал, осознав, что попал в смертельную ловушку, всё ещё не исчез, его лицо застыло в смерти. Проходя мимо, он заметил рану на плече мужчины, которая свидетельствовала о том, что он был одним из тех, кого летающие трибули сбили с дороги. Им следовало принять это предупреждение и уйти.
Пройдя ещё пятьдесят шагов по следам единственных оставшихся ботинок, он обнаружил ещё две ловушки: одну заметили и обошли, а другую – более опасную. Кровавый след отсюда указывал на то, что последний на этой тропе был ранен, причём совсем недавно, поскольку кровь всё ещё блестела. Дротик ловушки сломался, поскольку его деревянное древко лежало посреди тропы, что говорило о том, что утяжелённый наконечник остался в теле жертвы.
Продолжая двигаться осторожно и медленно, нащупывая дорогу посохом, Фокалис продолжал нервно шагать по тёмному лесу. Дождь уже начал по-настоящему пропитывать его, барабаня по листьям неподалёку. Только будучи настолько бдительным, он услышал скуление.