Итак, именно после разговора с Блюхером и Лаврентьевым Гамарник застрелился. Блюхер жене откомментировал это так:
«… Яков Борисович, по-видимому, уже говорил с Киевом по прямому и уже знал, что Иону Якира арестовали … Значит в тот момент, когда мы отъезжали, энкэвэдэвцы ринулись в дом, чтобы арестовать Якова Борисовича. Он застрелился. Успел».
Давайте обсудим это «успел». Почему оно так удовлетворило Блюхера? По военным русским меркам у офицера есть только один повод застрелиться – когда он является носителем важной тайны и не уверен, что сможет скрыть её от врагов. Получается: Гамарник узнав, что дал показания после ареста 28 мая Якир, застрелился и этим успел что-то скрыть от их совместных врагов – НКВД.
Потом 11 июня Блюхер был членом суда над Тухачевским, Якиром и прочими «верными ленинцами». Он задавал злые вопросы подсудимым и проговорил их к расстрелу. Он, а не Сталин.
А затем, в 1938 году были бои с японцами у озера Хасан, которыми руководил Блюхер. Результаты боёв обсуждались на Главном военном совете Красной Армии, в присутствии ещё не снятого с должности Блюхера – члена этого Совета. Ворошилов по итогам Совета дал приказ № 0040 от 4.9.1938 года. Не будем приводить данные в нём оценки Блюхера, а дадим несколько фактов. Сначала о Блюхере, как профессионале.
«… т. Блюхер систематически из года в год, прикрывал свою … работу … донесениями об успехах, росте боевой подготовки фронта и общем благополучном его состоянии. В таком же духе им был сделан многочасовой доклад на заседании Главного военного совета 28—31 мая 1938 г., в котором утверждал …, что войска фронта хорошо подготовлены и во всех отношениях боеспособны».
А реально.
«… войска выступили к границе по боевой тревоге совершенно неподготовленными. Неприкосновенный запас оружия и прочего боевого имущества не был заранее расписан и подготовлен (о начале конфликта Блюхер знал заранее, за 7 дней. – Ю.М.) для выдачи на руки частям, что вызвало ряд вопиющих безобразий в течение всего периода боевых действий … Во многих случаях целые артиллерийские батареи оказались на фронте без снарядов, запасные стволы к пулемётам не были подогнаны, винтовки выдавались непристрелянными, а многие бойцы и даже одно из стрелковых подразделений 32-й дивизии прибыли на фронт вовсе без винтовок и противогазов. Несмотря на громадные запасы вещевого имущества, многие бойцы были посланы в бой в совершенно изношенной обуви, полубосыми, большое количество красноармейцев было без шинелей. Командирам и штабам не хватало карт района боевых действий. Все рода войск, в особенности пехота, обнаружили неумение действовать на поле боя, маневрировать, сочетать движение и огонь, применяться к местности … Танковые войска были использованы неумело, вследствие чего понесли тяжёлые потери … От всякого руководства боевыми действиями т. Блюхер самоустранился … Лишь после неоднократных указаний Правительства и народного комиссара обороны … специального многократного требования применения авиации, от введения в бой которой т. Блюхер отказывался … после приказания т. Блюхеру выехать на место событий, т. Блюхер берётся за оперативное руководство. Но при этом … командование 1-й армии фактически отстраняется (Блюхером – Ю.М.) от руководства своими войсками без всяких к тому оснований. Вместе с тем т. Блюхер, выехав к месту событий, всячески уклоняется от прямой связи с Москвой … трое суток при наличии нормально работающей телеграфной связи нельзя было добиться разговора с т. Блюхером».
Да … те ещё были маршалы! Но зато – «верные ленинцы»! Застенчивый в бою, Блюхер проявил бешеную инициативу в другом. За пограничную линию он не отвечал, за это отвечало НКВД, в составе НКВД были пограничные войска. Для улаживания пограничного вопроса с японцами накануне событий в Хабаровск прибыли заместители наркомов НКВД и НКО. В тайне от них, безо всякого приказа и согласования Блюхер создаёт комиссию и подтверждает японцам «„нарушение“ нашими пограничниками Маньчжурской границы на 3 метра и, следовательно … нашу „виновность“ в возникновении конфликта на о. Хасан». А в разгаре боёв его фронта с двумя японскими дивизиями он объявляет на Дальнем Востоке мобилизацию 12 призывных возрастов (что мог сделать только ВС СССР – Ю.М.).
«Этот незаконный акт, – пишет в приказе Ворошилов – тем непонятней, что Главный военный совет в мае с.г. с участием т. Блюхера и по его же предложению решил призвать в военное время на Дальнем Востоке всего лишь 6 возрастов. Этот приказ провоцировал японцев на объявление ими своей мобилизации и мог втянуть нас в большую войну с Японией».