Немцы сидели в тёплых домах, блиндажи и огневые точки у них были в тёплых подвалах – чего им было бояться русских, наступающих по голым промёрзшим полям, русских, которых они только что разгромили?
И Рокоссовский делает следующее. Он «покупает» немцев на их техническом превосходстве над нами. У немцев ведь была мощная радиосвязь и, в том числе, в каждой дивизии – рота радиоразведки. Рокоссовский приказал, чтобы переезжавшая к фронту колона его штаба вела открытые переговоры так, как будто к Сухиничам передислоцируется не штаб 16-й армии, а вся 16-я армия, все её дивизии. По довоенным нормам в общевойсковой армии РККА полагалось иметь 12—15 дивизий. Для одной немецкой дивизии силы всё же несоизмеримые. И когда артиллеристы Рокоссовского стали пристреливаться по целям в Сухиничах, а его жалкие войска стали обозначать своё присутствие на исходных позициях, немцы не выдержали и ночью прорвались из города, не дожидаясь штурма.
Чтобы немцы не очухались и снова не взяли Сухиничи, а они впоследствии непрерывно делали такие попытки, Рокоссовский немедленно переместил туда свой штаб.
«Везде следы поспешного бегства. Улицы и дворы захламлены, много брошенной немцами техники и разного имущества. Во дворе, где размещался сам фон Гильс, стояла прекрасная легковая автомашина. В полной исправности, и никаких „сюрпризов“. Вообще в городе мы нигде не обнаружили мин. Вряд ли можно было поверить, что гитлеровцы пожалели город. Они просто бежали без оглядки, спасая свою шкуру. Им было не до минирования».
И конечно:
«В Сухиничах штаб и управление устроились прекрасно … Гражданское население относилось к нам прекрасно».
Но характерный штрих к портрету Жукова. Когда Рокоссовский доложил в штаб фронта, что Сухиничи взяты, Жуков не поверил и лично перезванивал и переспрашивал. В чём дело? Ведь он приказал взять Сухиничи и Рокоссовский их взял. К чему же такое недоверие? Рокоссовский об этом молчит, а ведь нет другого ответа – Жуков был уверен, что с теми силами, что он вручил Рокоссовскому, Сухиничи взять нельзя. И он, давая Рокоссовскому приказ на взятие Сухиничей, фактически приказывал принести в жертву советских солдат, чтобы только отчитаться перед Сталиным, что Жуков, дескать, «принимает меры», Рокоссовский, дескать «не хочет воевать».
Военное мастерство
Мне могут возразить – а можно ли было вообще проявлять творчество на месте Г. К. Жукова в условиях, когда на Москву наступали превосходящие силы немцев? Может быть затыкать «дыры» резервами – это и был единственно правильный полководческий путь в таких условиях?
Прежде чем привести примеры того, как в таких условиях действовали действительно зрелые полководцы, давайте скажем пару слов о принципах действия полководца, ведущих к победе.
Шаблонов у полководцев не бывает, как и у любого человека, отвечающего перед Делом. Но есть несколько проверенных способов победы, против которых, образно говоря, как против лома – нет приёма.
Оборона и наступление. Опыт показывает, что если противоборствующая сторона подготовила себе оборону (отрыла окопы, укрытия, пристрелялась, поставила мины и т. д.) и заняла её, то даже грамотный и сильный атакующий противник будет иметь в 3 раза больше потерь, чем обороняющийся. И сил для наступления ему надо в 3 раза больше, а порою – значительно больше.
Это надо знать, чтобы понять, к примеру, почему немецкий генерал Гильс бросил Сухиничи. Четыре наши ослабленные дивизии против его полнокровной дивизии, сидевшей в обороне, составляли всего 1,5—2 кратный перевес – пустяки. Но вся 16-я армия Рокоссовского, как Гильс её себе представлял, составляла, как минимум, 5—6 кратный перевес. Согласно военной науке его дивизия подлежала окружению и полному уничтожению, поэтому он её и отвёл.
Окружение. Так как в наступлении потери втрое выше, чем при обороне, то наступающий полководец стремится сделать следующее. Он прорывает оборону на двух узких участках фронта (т. е. – несёт большие потери только в этих местах), а затем вводит свои войска за спину противника (там где у него нет войск) и создаёт для него сплошное кольцо своей собственной обороной.
Окружённому противнику перерезаются пути снабжения, ему надо обязательно соединиться со своими войсками, а для этого надо атаковать. Поэтому тот полководец, кто окружает, не только резко ослабляет своего противника, но и превращает его из обороняющегося в атакующего, заставляет его нести большие потери на прорыве окружения.
Эти обстоятельства часто приводят к тому, что окружённый сдаётся, тогда «чистая» победа. Тогда по итогам безвозвратные потери, того кто окружил, в десятки раз меньше безвозвратных потерь того, чьи войска попали в окружение.