Такого в классическом понимании начала контрнаступления, как это было, допустим, под Сталинградом, не было. Оно пошло как развитие контрударов. Были, конечно, удары авиации усилены, дополнительные общевойсковые соединения введены.
…Такого классического контрнаступления, как мы его понимаем, как отдельный этап, не было. Оно было ходом событий организовано. Если бы противник оказал серьёзное сопротивление нашим контрударам, никакого контрнаступления не состоялось бы».
Как видите, и целую армию Жукову дали, и «дополнительные общевойсковые соединения» – дивизии, – а толку? Немцы наступают – Жуков отступает, немцы выдохлись и начали отступать – Жуков начал наступать.
Видимо и Жуков понимал слабую убедительность декабрьского наступления, потому, что написал в мемуарах и о таком смелом полководческом проекте, который глупая Ставка не дала ему осуществить:
«Если бы тогда можно было получить от Ставки Верховного Главнокомандования хотя бы четыре армии на усиление (по одной для Калининского и Брянского фронтов и две для Западного фронта), то мы имели бы реальную возможность нанести врагу новые поражения, ещё дальше отбросить его от Москвы и выйти на линию Витебск – Смоленск – Брянск».
Развивая эту мысль, можно дополнить эти смелые полководческие соображения – а если бы можно было получить от Ставки 100 армий, «то мы имели бы реальную возможность» дотолкать немцев прямо до Берлина.
Видимо такая незатейливость полководческих замыслов единственного заместителя Верховного Главнокомандующего (Жуков всегда это подчёркивал – что он единственный заместитель) привела к тому, что Ставка сама взялась за разработку операции по разгрому немцев под Москвой. «История Второй мировой войны» об этом пишет так:
«Замысел стратегической операции на окружение и разгром группы армий „Центр“ и задачи фронтов, привлечённых к её проведению, были определены в директиве Ставки ВГК от 7 января 1942 г. Намечалось охватывающими ударами армий правого крыла Калининского фронта из района северо-западнее Ржева на Сычевку, Вязьму и войск левого крыла западного фронта из района Калуги в направлении Юхнов, Вязьма с одновременным выступлением остальных армий Западного фронта на Сычевку и Гжатск окружить, расчленить и уничтожить основные силы группы армий „Центр“ в районе Ржев, Вязьма, Юхнов, Гжатск».
Ну и как же Жуков реализовал этот план? Как он замкнул окружение группы армий «Центр» у Вязьмы? Ведь эта операция могла быть предшествующей сталинградской, более того, если бы её осуществили, то и сталинградская не потребовалась бы.
Дело было так. Жуков начал наступать на Вязьму, послал туда кавкорпус Белова и направил 33-ю армию. Прорывать оборону немцев не потребовалось – её не было. В месте прорыва «оказалась широкая, ничем не заполненная брешь в обороне противника» – пишет Жуков. Три дивизии 33-й армии под командованием генерал-лейтенанта Ефремова подошли к Вязьме, а дальше немцы сделали с Жуковым то, что Тимошенко накануне сделал с немцами под Ельцом: «… противник, ударив под основание прорыва, отсёк группу и восстановил оборону по реке Угре» – пишет Жуков. Это было 4 февраля.
До июля месяца, имея в распоряжении девять армий, Жуков не смог соединиться с этой частью своего фронта, сражавшейся в окружении под Вязьмой. 18 июля конники Белова окольными путями прорвались к своим.