Поэтому все последующие комментарии автора «Воспоминаний» о якобы строгом указании «выходить … в общем направлении на Киров» (с.356), (т. е. на юг), вызывают по меньшей мере удивление, ибо «никаких документов, подтверждающих приказ о выходе окружённой группировки через Киров, не обнаружено. Видимо, их вовсе не было» («Военно-исторический журнал». 1992, № 3. с.15). Складывается впечатление, что явно оправдательный «южный вариант выхода» был рассчитан на неосведомлённость читателя и домысливался Жуковым, скорее всего, задним числом.
Следует добавить, что неблагоприятный исход этой операции был изначально предопределён тем, что «… командующий Западным фронтом … направлял одно указание за другим, но указания эти никакими дополнительными силами и средствами не подкреплялись …» (СР и ВС, c.908).
Вместе с тем Комфронта и его штаб активно искали виновных вне своих рядов. Уже 6 апреля 1942 г. «за бездеятельность при выходе дивизии из окружения» был приговорён к расстрелу фронтовым военным трибуналом (приговор № 411) командир 329-й СД полковник К. М. Андрусенко. Однако определением № 02028-9029 Военной коллегии Верховного суда СССР этот явно поспешный приговор был заменён на «10 лет лишения свободы с отправкой в действующую армию» (командиром 115-й стрелковой бригады – В.С.). 15 января 1944 г. Корней Михайлович Андрусенко, будучи командиром 239-го гв. стрелкового полка 76-й гв. СД, получил звание Героя Советского Союза (окончил войну командиром 55-й СД).
Не остался обделённым вниманием и командующий войсками 33-й армии. В документе, подписанном Г. К. Жуковым (но не отправленном М. Г. Ефремову), говорилось:
«… Как показало следствие (материалы этого дознавательного действия историки пока не обнаружили – В.С.), никто, кроме командующего 33-й армией, не виноват в том, что его коммуникации противник перехватил. Жуков» (ЦАМО. Ф.208, оп.2513. Д.157. Л.17).
Вот уж поистине – с больной головы на здоровую! Можно подумать, что это М. Г. Ефремов, а не Комфронта Г. К. Жуков отдал трудно объяснимый приказ убрать 2 февраля 1942 г. полнокровную 9-ю гв. стрелковую дивизию генерал-майора А. П. Белобородова (около 10 тыс. человек) с основной снабжавшей ефремовцев магистрали (давая тем самым противнику возможность рассечь соединения 33-й армии) и передать её в состав 43-й армии. Доказательства разумности передислокации этой дивизии в опубликованных научных разработках найти пока не удалось. Этот обвинительный документ, по мысли Жукова, должен был, видимо, «заработать» в случае прилёта М. Г. Ефремова в штаб фронта 9 апреля на последнем самолёте, как это усиленно рекомендовали командарму. Но М. Г. Ефремов остался со своими войсками до конца …
Сам же Г. К. Жуков, не взяв на себя ответственность за провал операции на Вяземском направлении (признав в «Воспоминаниях» только как ошибку, переоценку возможностей своих войск и недооценку противника), так определил главного виновника:
«Задачу … об оказании помощи группе генерала М. Г. Ефремова 43-я армия своевременно выполнить не смогла …» (с.57, 355).
Возникает вопрос – если один командарм Западного фронта повёл свои войска на прорыв по маршруту, утверждённому командующим фронтом, а другие (в первую очередь командарм-43) в нарушение приказа не провели должным образом боевые действия по обеспечению воссоединения с ним, то какова же во всех этих странных событиях роль Комфронта Жукова (с 1 февраля – главнокомандующего западным направлением) по руководству, координации боевых операций подчинённых ему армий и контролю за исполнением отданного приказа, и кто же, если не он, за это должен отвечать?
Настало время более скрупулёзно, невзирая на лица, изучить именно проблему скандального провала операции на вяземском направлении и роль во всей этой истории главных её участников – командующего Западным фронтом Г. К. Жукова, командующих 43-й и 49-й армиями К. Д. Голубева и И. Г. Захаркина.
Завершая краткий рассказ о трагической и героической судьбе Михаила Григорьевича Ефремова, считаю необходимым напомнить малоизвестный вывод, сделанный офицерами оперативного управления Генерального штаба, который подтверждает и помогает правильно понять всё вышесказанное:
«… армия бросалась в глубокий тыл противника на произвол судьбы» (ЦАМО Ф.8. Оп.11627. Д.150. Л.5).
В. М. САФИР, «Военно-исторический архив», Выпуск 1.Я дал выдержку из исследования историка, чтобы читатели поняли, насколько бывают лживы мемуары полководцев и насколько лживы мемуары Жукова. Ведь масса читателей верит «Воспоминаниям и размышлениям» Жукова беззаветно, как истине в последней инстанции. Поостерегитесь!