– С группой диверсантов захватить Президента США, – пошутил будущий Генсек.
– Если бы Президент для американцев был Богом, в этом был бы смысл, – ответил шуткой же Западник.
– Но надо ведь трезво смотреть на вещи. В конечном счете решающим является соотношение сил.
– Согласен. Только вот в чем вопрос: кто и как измеряет это соотношение сил? Перед нападением на нас в 1941 году немцы тоже основывали свою уверенность на соотношении сил, которое было, как они думали, в их пользу. Они ошиблись. Наш расчет, который западным экспертам казался пропагандистской болтовней, оказался точнее немецкого, т.е. западного. Запад и мы измеряем одно и то же явление – соотношение сил. Но мы пользуемся разными критериями измерения. Западные критерии имеют смысл, если социальные системы однотипны. А если они разнотипны? Одна акула и миллион селедок – кто сильнее? Один тигр и тысяча шакалов – кто сильнее? Есть принцип спрута с тысячью щупалец, проникающих во все уголки планеты. И есть принцип акулы, свободно бороздящей океан и поведение которой непредсказуемо. Какой лучше?
– У тебя есть какие-то конкретные соображения на этот счет?
– Общие соображения очевидны. Раз страна в целом не может конкурировать с Западом, значит, надо выделить в ней часть, для которой можно создать условия, сопоставимые с западными. Эти условия можно создать только за счет другой части. Лишь такое частичное государство в государстве, или государство второго уровня, способно конкурировать с Западом, Наше общество способно решать задачи грандиозного масштаба. Но одну-две в данное время, а не много сразу. Оно решает эти задачи за счет концентрации всех сил страны на них. Если задач много, силы разбрасываются, и ни одна задача не решается толком. Сейчас наша главная задача – подготовка к победоносной войне. Именно для этого надо создать частичное военное государство в нашем мирном в общем и целом государстве. Как это сделать – для этого надо сначала разработать детальнейший план вроде наших пятилеток.
– Да мы давно пошли фактически по этому пути, выдвигая на первый план укрепление обороноспособности страны. Но конечно, мы еще далеки от того, чтобы превратить все, что касается обороны, в особое государство в государстве. Тут надо думать и думать. А на все это нужно время и терпение. И конечно, вся полнота власти. Нужна власть не видимая, а реальная, вроде сталинской, а то и покрепче. И кроме того, в стране уже есть бесчисленные организации и чиновники, которые имеют реальную власть изобразить свою деятельность как воплощение в жизнь самых наилучших планов подготовки страны к войне. Сталину было легче: тогда все создавалось впервые. Нам надо переделывать уже созданное, создавать новое в борьбе с созданным, ломать созданное, чтобы расчистить путь – для нового. Эта задача много сложнее.
Великий Проект
Его Великий Проект и должен стать планом построения особого военного государства внутри общего мирного Советского государства. Но одно дело -идеи. И другое дело – обработка необъятного конкретного материала в духе этих идей. Если ты скажешь, например, что нет необходимости в больших масштабах строить современные подземные сооружения для жизни людей в течение многих лет, так как страна уже располагает огромными исторически данными и природными возможностями на этот счет, то ты этим вряд ли кого убедишь. Нужен целый научно-исследовательский институт для того, чтобы рассчитать, во что может обойтись строительство защитных подземных сооружений, и доказать, что выгоднее и надежнее ничего не строить. А чтобы обосновать, что все население страны можно спрятать в природные пещеры, нужно разработать план переброски населения к ним. Любой военачальник, знающий, что такое передвижение одной лишь армии, скептически усмехнется, если не представишь ему с военной четкостью и точностью разработанный план передвижения больших масс населения. Любые идеи, пусть даже сверхгениальные, суть ничто без людей, претворяющих их в жизнь. Надо готовить кадры. И первым делом надо создать особое учебное заведение по подготовке специалистов высшего класса по комплексным проблемам войны. Нужно отбирать туда самых способных молодых людей. Нужно создать для них высочайший уровень жизни, лучше, чем у космонавтов. Нужно дать им образование много лучше университетского. Из выпускников этого заведения надо создать исследовательский центр по проблемам будущей войны. Нужно открыть им самые сокровенные секреты нашей страны. Надо, наконец, реорганизовать жизнь страны в соответствии с результатами их исследований.
После выхода из больницы он решил раскрыть свои тайные мысли Генсеку. Без поддержки последнего о реализации Великого Проекта и думать нечего. Великий Проект должен стать проектом самого Генсека и Всего Политбюро, чтобы стать практически действующей генеральной линией Партии. Впервые за все годы Их совместной работы и дружбы Генсек не сразу согласился на встречу с Западником.
Он и Генсек
Его отношения с Андроповым в те годы, когда тот был еще главой КГБ и просто членом Политбюро, могли быть образцом взаимоотношений партийного руководителя и обслуживающего его аппаратчика. В те годы Андропов выработал при участии Западника свои великие идеи, которые собирался осуществить, став Генсеком. Но неумолимая реальность вынудила нового Генсека на мизерные действия, ничего общего не имеющие с прежними эпохальными замыслами. Гармония аппаратчика и руководителя была нарушена самим фактом изменения статуса руководителя. Западник перестал соответствовать новому положению своего прежнего руководителя. Руководитель оказался сам во власти новых обязанностей и другого подразделения аппарата власти, соответствующего этим новым обязанностям. Западник даже стал мешать своему бывшему руководителю и бывшему другу в его новом положении, как предмет раздражения соперников, как свидетель измельчания великих идей, как неподходящий советник в осуществлении мелких преобразований.
Наконец, Генсек выкроил часок для своего старого друга и советника. Западник изложил ему основные идеи Великого Проекта. Разумеется, не как своего проекта, а как резюме тех идей, какие в свое время выдвигал Генсек.
– Я хорошо помню наши беседы, – сказал Генсек, выслушав Западника. – Ты правильно сделал, что отнесся к нашим идеям серьезно и, судя по всему, поработал над ними основательно. Надо подготовить материалы для Политбюро. Одному тебе это не по силам. Я вот думаю, кого дать тебе в помощники?
И Генсек выбрал в помощники Западнику его давнего врага и соперника.
Борьба за власть
Западнику с его Великим Проектом не повезло и в том отношении, что момент был неподходящим. В руководстве в это время шла ожесточенная борьба за власть. Борьба за власть в советском руководстве не есть кратковременная операция нескольких людей. Это образ жизни большого числа людей, играющих в системе власти наиболее существенную и активную роль. Она идет постоянно, не прерываясь ни на мгновение. Но временами она достигает особой остроты, а именно – когда под угрозой оказываются личные интересы влиятельных лиц. Как правило, это бывает в периоды смены высшего руководства.
Придя к власти, новый Генсек первым делом должен создать аппарат личной власти, поставив своих людей на многочисленные важные посты. А на это нужно время. Обычно на это уходило четыре-пять лет. Новый Генсек стар и слаб здоровьем. Он должен спешить. Весьма возможно, что он сократит срок укрепления у власти. В этом будет огромный плюс для страны, так как период формирования новой, относительно монолитной правящей группы болезненно сказывается на ситуации во всей стране. Но как бы то ни было, этот период не может быть сведен к нескольким неделям и даже месяцам, поскольку требуется формальное (законодательное) закрепление перемен в системе власти (различного рода собрания, конференции, съезды).