Приказ Москвы завершить операцию «Социолог» его насторожил. Что-то в этом приказе было отклонением от нормы. Ему показалось, что в Москве тем самым хотят одним выстрелом убить двух зайцев: убрать Социолога и подвести под удар его, Немца. Но он отбросил это подозрение. Приказы не обсуждают, а выполняют. У него в жизни еще не было случая, чтобы он приказ не выполнил.
Просматривая газеты
В газетах краткое сообщением том, что в Москве состоялся Пленум ЦК КПСС по вопросам идеологии. Немец представляет, какое это было грандиозное мероприятие. Сотни партийных руководителей и профессиональных идеологов съехались в Москву со всех концов страны. Иностранные представители. Друзья. Враги. Наблюдатели. Журналисты. Тысячи аппаратчиков на всех уровнях власти и во всех районах страны были вовлечены в подготовку и проведение Пленума. Западные люди просто не в состоянии вообразить, сколько советских граждан было затем занято изучением и пропагандой материалов Пленума, какие титанические усилия страна приложила к этому. А на Западе на это эпохальное событие не обратили почти никакого внимания. Зато все средства массовой информации переполнены материалами по поводу ассистентки зубного врача, которая плюнула в рот склочного пациента. Фотографии в газетах. Телевизионные передачи. Были забыты все знаменитейшие женщины века, включая Индиру Ганди, мать Терезию, леди Дайяну, «Железную Леди» и погибшую в автомобильной катастрофе монакскую принцессу, которую тут хотят зачислить «в клику святых» (так истолковали советские газеты выражение «причислить к лику святых»).
Между прочим, на упомянутом идеологическом Пленуме ЦК КПСС сотни и тысячи советских руководителей и аппаратчиков наплевали в душу Западу. Ну и что? Ровным счетом ничего.
Как в кино
Теперь он мчится в Бонн, где намечена грандиозная пацифистская демонстрация. Километрах в ста от Бонна его остановил полицейский патруль. Полицейский унес его документ и вернул лишь через десять минут. Возможно, это — обычная проверка. Сейчас в Бонн со всей Европы стекаются всякого рода темные личности. И террористы, конечно. Но береженого Бог бережет. В таких случаях он привык принимать свои меры предосторожности. Неподалеку отсюда у него есть «точка», где он может изменить номер машины и внешность. «Точка» — советская женщина, вышедшая замуж за немца. Инцидент с проверкой документов встревожил его. В последнее время он стал интуитивно ощущать, что в окружающем его мире происходит что-то, порождающее в нем состояние тревоги. Прежде чем ехать к «точке», он позвонил ей по телефону, — предупредить о своем приезде и узнать, все ли у нее в порядке. Потом внимательно осмотрел улицу, ^де находился дом «точки». Не заметив ничего подозрительного, въехал в открытый специально для него гараж и через внутреннюю дверь вошел в дом.
Пока Немец сбривал усы и бороду и менял одежды, муж «точки» сменил номер его машины. Выждав, когда стало смеркаться, Немец снова помчался по направлению к Бонну.
Бонн
Все гостиницы в Бонне были переполнены. Номер для него был зарезервирован на имя, от которого ему пришлось отказаться. Чтобы заполучить этот номер, ему пришлось дать взятку и ждать несколько часов, чтобы администратор убедился в том, что номер действительно свободен. Машину на всякий случай он оставил на стоянке довольно далеко от отеля. С собою в отель взял чемодан, который в случае чего будет не жалко оставить, — это был один из приемов, который уже не раз выручал его.
Из соседнего номера вышли два мужчины. Немец сразу догадался, что это — «земляки». Когда они громко заговорили по-русски, немец невольно вздрогнул. Один из «земляков» был невысокий и толстый, говорил баском. Не басом, а именно баском. Другой был тощий и высокий, говорил тенорком. Не тенором, а именно тенорком.
— Готов пари держать, — сказал Басок, кивая на Немца, — что этот тип наверняка из ЦРУ. Его специально рядом с нами поселили, чтобы за нами следить. Так что будь начеку!
— Само собой разумеется, — поддакнул Тенорок. — Не в первый раз.
Массы
До намеченной демонстрации еще оставалось два дня, а город и его окрестности уже были битком набиты будущими демонстрантами, полицией, агентами секретных служб, журналистами, дипломатами, жуликами и скучающими праздными зеваками. В том отеле, где он остановился, поселилась целая группа американских старух. Они прилетели сюда специально посмотреть на демонстрацию. Они тоже не хотят войны, но не хотят участвовать и в демонстрации. Достаточно того, что они здесь, и что они сочувствуют демонстрантам. За эти дни они достаточно нагляделись на будущих демонстрантов. И их сочувствие к ним, кажется, начало резко падать. Не исключено, что старухи покинут Европу, не дожидаясь дня демонстрации. Особенно старух шокируют антиамериканские лозунги и речи ораторов на импровизированных митингах. Возник слух, будто экстремистская часть демонстрантов призывает устроить «Варфоломеевскую ночь’* американцам. Потому американские богатые старухи, борющиеся за мир, скрывают свою национальную принадлежность и стараются говорить по-французски. Но французов тут тоже не любят. Тут никого не любят, кроме себя.