Этот образ обезглавленного карлика-полководца, мечтавшего стать Наполеоном и прочно стоявшего на бруствере окопов, превращенных в нужник, преследует его всю жизнь как образ будущей войны. А что, если мир станет очень смешным, но смеяться будет уже некому?!
Соотечественники
Вдруг неподалеку послышалась русская речь. Говорят громко, будучи уверены в том, что их не понимают окружающие. Их действительно не понимали. Хотя Советский Союз играет теперь первостепенную, может быть даже решающую роль в истории, на
Западе русский язык учат мало: пусть, мол, советские люди сами учат западные языки. И те учат. Правда, тоже пока еще мало, но все же больше, чем на Западе учат русский.
— Немчуру мы добьем, — слышится знакомый басок. — Америкашкам мы тоже морду набьем, и Западная Европа нам в этом поможет. Но вот как нам быть с китайцами?
— Китайцев мы разгромим совместно с америкашками, — хихикает угодливый тенорок.
— Верно, — мурлычет басок. — А потом мы вместе с китайцами добьем америкашек.
Запад
Большинство зевак на тротуарах — старухи. О чем это говорит? О том, что мужчины умирают чаще, чем женщины. И дело тут не в войнах, а в механизме самосохранения: женщины (особенно — старые) для продолжения рода важнее, чем мужчины. Не исключено, что через 50 лет надобность в мужчинах вообще отпадет. Через 50 лет в мире будет два или три миллиарда прожорливых старух с практически вечными зубами. На десять старух будет один молодой человек. На десять молодых пар будет один младенец, причем — китаец или, на худой конец, турок. Родители могут быть немцами, французами, англичанами и даже шведами, а дети все равно будут китайцами или турками. Так что забота моих соотечественников о будущем Китая вполне понятна.
Память
Венере двадцать первого века стало скучно смотреть на движущееся пестрое стадо человеческих существ — она и не такое видала. Уходя, она скользнула по нему равнодушным взглядом: для нее он был чем-то вроде человекоподобного насекомого. Они принадлежали к разным несовместимым мирам. Но лицо ее на сей раз ему показалось приятным. Оно напомнило ему другое, бесконечно родное и милое лицо…
Тогда, в 1941 году у них лишь один парень во взводе имел фотографию девушки, которую (девушку) он выдавал за свою невесту. Они ему не верили. Кто-то из ребят видел, как он подобрал фотографию в брошенном доме. Но какое это имело значение? На фотографии можно было увидеть чудесное молодое русское лицо, и этого для них было достаточно, чтобы ощутить тоску еще непережитой любви. Они по очереди просили у владельца фотографию — поносить ее. Но однажды фотография пропала вместе с тем парнем, который выпросил ее поносить тогда. Владелец сильно сокрушался, но не по убитому товарищу, а по фотографии…
Третье тысячелетие
В стоявшей рядом с ним группе заговорили о третьем тысячелетии. Немец вспомнил статью Социолога на эту тему. Он эту статью в свое время выучил наизусть.
Третье тысячелетие можно понимать просто как временной период, который начнется через пятнадцать лет. Но его можно понимать и как новую эпоху в истории человечества, которая может начаться на рубеже второго и третьего тысячелетий, немного раньше или немного позже двухтысячного года. Ведь и Христос, как известно, родился на несколько лет раньше Рождества Христова. Бессмысленно заниматься предсказаниями конкретных событий, которые произойдут в третьем тысячелетии. Но совсем не бессмысленно подумать о том, что ждет человечество в третьем тысячелетии на основе тех предпосылок, которые сложились к концу второго и которые нам всем хорошо известны. Ведь человечество так или иначе будет вынуждено в третьем тысячелетии решать те проблемы, которые назрели, но остались нерешенными во втором. Человечество в третьем тысячелетии будет вынуждено пожинать плоды деяний, совершенных во втором. Так что если мы хотим серьезно подумать о третьем тысячелетии, мы должны первым делом подвести итоги второго. Мы должны в состоянии человечества конца второго тысячелетия увидеть основные черты его состояния в будущем, третьем. В эволюции человечества будущее не есть нечто абсолютно новое. Будущее есть лишь основная часть настоящего, освобожденная от оков прошлого.