Второе явление — эволюция неравенства. Неравенство людей не есть просто фактическое положение. Оно есть социальное отношение между людьми. Через несколько столетий на Корабле сложилось имущественное неравенство, затем — отношение господства и подчинения внутри групп людей. Развилось порабощение одних людей другими. Стало обычным делом убийство подчиненных, а затем — их съедение как наиболее сильное выражение чувства превосходства над своими собратьями…
Короче говоря, обратная эволюция низвела людей с высот цивилизации к самым истокам человеческой предыстории.
…Когда Корабль наконец-то долетел до нужной планеты, и открылись выходы из него, наружу выползли немногочисленные человекоподобные твари и разбежались в разные стороны…
Соотечественники
Ушли старички, мечтающие о другой планете. Зато вернулись его соотечественники. Они уходили похмеляться, — вчера вечером они основательно «перебрали» на каком-то официальном приеме. Здесь на Западе считается признаком хорошего тона поить советских представителей водкой. И те стараются поддержать мировую репутацию Советского Союза как величайшей пьянствующей державы. Разговор бывших соотечественников принял более светское направление.
— Бабы здесь барахло, — сказал Басок, бесцеремонно разглядывая проходящих мимо женщин.
— Собаки не лучше, — поддакнул Тенорок, показав язык малюсенькой собачке.
— Собак не трожь! — строго сказал Басок. — Тут закон горой стоит за собак.
— Недавно тут на одного принца собака залаяла, — хихикает Тенорок. — Принц испугался. Стал трястись. Хозяину пришлось миллион уплатить, поскольку собака причинила принцу профессиональную травму: с того от тряски стала сваливаться корона.
— Вот эта тварь сейчас тебя тяпнет за язык, тогда и ты получишь профессиональную травму! — хохочет Басок.
Он слушает и не знает, смеяться ему или плакать. В самом деле, что будет, если немецкая собачонка укусит советского агента за язык? Страшно подумать! Вот тогда-то Советский Союз и оккупирует Западную Европу: повод будет подходящий.
— А бардак здесь, надо признать, из ряда вон выходящий, — хихикает Тенорок.
— Это хорошо, — рокочет Басок. — Если тут будет порядок, нам работать над немцами будет труднее.
А эти ребятки не такие уж и дураки, думает Немец. И ему вдруг мучительно захотелось, чтобы тут прекратился «бардак» и наступил «порядок». Зачем? А просто так, назло этим самоуверенным соотечественникам. А в самом деле, что нужно для того, чтобы в Западной Германии навести «порядок»? Покончить с чувством вины за прошлое, создать свою мощную армию и восстановить подлинную демократию, т. е. дать возможность большинству отстаивать свои интересы и защищаться от претензий меньшинства. Иначе говоря, немцам нужна чистая совесть, независимость и здоровье.
Память
Они летели над степью, растянувшейся на десятки километров. Ведущий, командир эскадрильи пел «за вечный мир, в последний бой летит стальная эскадрилья». Они, ведомые, подпевали каждый для себя. Для некоторых экипажей этот бой действительно был последним, в том числе — для самого командира эскадрильи. Перед тем, как дать команду «По машинам!», командир, двадцатитрехлетний веселый парень, уже ставший майором и Героем Советского Союза, сказал, сверкнув ослепительно белыми зубами: «Украсим Родину трупами врагов!». И он был сбит первым. Но он не украсил Родину даже своим собственным трупом: его машина взорвалась в воздухе, и он испарился.
Приближалась весна. Начал таять снег. На полях обнажились трупы солдат, убитых во время зимнего наступления и занесенных снегом. Трупы так и оставили под снегом до весны. И вот они обнажились. Точки на снегу такого страшного цвета, для которого в живописи нет названия. Тысячи и тысячи точек. Километр за километром. Эскадрилья снизилась до бреющего полета: посмотреть, свои это или враги. Но различить своих и врагов не удалось: трупы всегда нейтральны.
Как будет выглядеть поле битвы в будущей войне, подумал он. И будут ли вообще трупы? Труп человека есть продолжение его существования. Могила человека есть часть его жизни, есть ее продолжение. Общество без трупов и могил — ужаснее ничего не придумаешь.