— А очень просто, — говорит Тенорок. — Им работать надо. Им некогда заниматься такой ерундой. Да и ни к чему. Они тут на положении рабов. А рабам не до политики. Политика тут есть дело плебеев. Немцу надоело слушать болтовню обнаглевших «землячков». Переходя в другое место, он на мгновение почувствовал на себе чужой внимательный взгляд. Лишь на ничтожную долю секунды. Но этой доли секунды было достаточно, чтобы решить: следят! Он пошел в отель, купил в баре сигареты и вернулся на прежнее место. Ничего подозрительного заметить не удалось. Значит, показалось? Вряд ли. Здешняя контрразведка имеет свои недостатки. Но если уж она решила тебя «проявить», она это делает хорошо. И от нее тогда не так-то просто отделаться. Если даже показалось, все равно надо бежать отсюда. Бежать or своей тревоги хотя бы.
Бежать, подумал он. А что это тебе даст? Сможешь ты жить иначе? Нет, друг, не сможешь. Эта бессмысленная работа стала смыслом твоей жизни. Ни на что другое ты уже не способен. Ты сможешь расстаться с такой жизнью, только расставшись с жизнью.
Кнопка
Группа демонстрантов несет плакат, на котором изображена кнопка, — скрюченный палец поджигателя войны, пытающийся нажать кнопку, и меч борца за мир, отсекающий палец. При виде этого плаката Немец вспомнил о кнопке пожарной тревоги в отеле. Рядом с кнопкой, на блестящей металлической цепочке прикреплен молоточек из нержавеющей стали — стекло разбить, если нужно нажать кнопку. Недавно в каком-то городе дотла сгорел отель со всеми обитателями. Сохранились лишь такие молоточки и кнопки пожарной тревоги. Причем, никто не догадался воспользоваться этими молоточками и нажать кнопки. По всей вероятности так будет и в случае новой мировой войны. Все будет уничтожено. Сохранится лишь автоматическая система управления средствами обороны и нападения. Нажать роковую кнопку просто позабудут. Или не решатся.
Если
Хвост колонны пацифистов скрылся из виду. А что, если в самом деле войну сумеют предотвратить? Что тогда будет? Вот тогда-то она и начнется. Именно тогда, когда люди решат, что они предотвратили войну, она и начнется. Решите этот парадокс, и вы поймете, что прав был сын царя и царь Экклезиаст: все есть суета, суета сует, всяческая суета и томление духа.
Эх, если бы он был сейчас в России, то напился бы с тоски и ради оптимизма. А тут, на Западе, даже напиться не хочется. Да тут и не с кем напиваться. Тут берегут здоровье. И деньги, конечно. Русскому человеку есть с кем воевать на Западе, но не с кем выпивать, — вот самая надежная гарантия того, что Советский Союз не завоюет мировое господство. Если даже русские и покорят Западную Европу, они все равно оставят ее, — она не годится для русского пьянства.
Ах, почему не сбылось предсказание его земляков, и он не стал ни столяром, ни сапожником, ни портным?!..
Тревога
Вернувшись в отель, тут же начал писать отчет для Москвы. Писал стремительно и хотелось поскорее отделаться от этого пустякового для него задания и исчезнуть отсюда.
«Пацифистское движение на Западе, — писал он, — является разношерстным по социальному составу и по целям его участников, и было бы грубейшей ошибкой рассматривать его как некую новую форму классовой борьбы».
— Несмотря на то, что пацифистское движение на Западе является разношерстным по социальному составу и целям его участников, — скажет потом Главный Идеолог на Пленуме ЦК КПСС в своем докладе «О классовой борьбе в современных условиях в странах капитала», — оно есть новая форма классовой борьбы на Западе. «Нам сейчас важно не увеличение числа людей, исповедающих марксизм, — пишет Немец, — а усиление любых явлений в западном обществе, разъедающих его изнутри. Людей, считающих себя марксистами, в мире больше, чем достаточно. Но признание марксизма само по себе еще не делает этих людей нашими союзниками. Среди марксистов на Западе наших врагов не меньше, чем среди антимарксистов».
— Число людей, принимающих марксизм-ленинизм на Западе, неуклонно растет, — скажет потом Главный Идеолог. — Это свидетельствует о том, что…
«Ни в коем случае не следует придавать пацифистскому движению и другим массовым движениям такого рода марксистский и просоветский характер, — пишет Немец. — Надо использовать их, не обнаруживая открыто нашей заинтересованности в них и не навязывая им наших лозунгов».
— В широких народных массах Запада, — скажет Главный Идеолог, — растет и крепнет солидарность с Советским Союзом…