Несмотря на переживания и нервы сегодняшнего дня, я лежала на кровати и смотрела на блики света на потолке от уличных фонарей. Ивана привезли, и он спал, периодически постанывая, мне этот звук был как когтями по стеклу, хотелось вскочить, куда-то бежать, но бежать было некуда. Я понимала, что его по максимуму обезболили и теперь надо просто ждать, организм всё сделает сам.
Утром Мери, соседка Конора, которая иногда приглядывала за его дочкой, принесла нам завтрак, ароматные пирожки с мясом и огромный термос кофе. Я поела, но заставить себя уйти из палаты беты не смогла. Села на стул, обхватила себя руками и застыла. За те часы, что я провела здесь мне передумалось много мыслей. Много воспоминаний встало перед внутренним взором. Я с удивлением для себя поняла, что Иван давно перестал быть для меня чужаком, он стал чем-то своим, родным. Наши перепалки и ссоры возвращали меня к жизни и как это не было больно, но именно рядом с ним я начинала ощущать удовольствие от неё.
Были ли у меня к нему чувства? Симпатия, несомненно. Он нравился мне как мужчина, мне хотелось потрогать его, да что греха таить, он меня жутко возбуждал. Именно поэтому я собиралась в ближайшие дни уехать, на время течки. Но сейчас подумалось: «А почему бы и нет?». Я видела, а моя волчица чуяла, что я ему симпатична, так же, как и он мне. Почему я выполняла сейчас роль сиделки? Этот вопрос я несколько раз прокрутила в голове. Наверное, потому, что я воспринимала его скорее, как полукровку, без зверя, а они были на редкость уязвимы. Вроде сильнее и быстрее человека, но также хрупки как они. И если оборотню перелом это тьфу, то полукровка мог помереть и от потери крови, и от болевого шока, да мало ли от чего. А мне почему-то стало очень важным, чтобы Иван выжил. Скорее всего из-за нежелания проблем с его стаей, они по сей день дичились и были настороженными, а если погибнет их вожак, мне их подчинять станет сложнее. Волки стаи Волковицких оказались тоже не так просты, как и мои. Но додумать эту мысль я не успела. Иван застонал, а я обнаружила в палате медсестру, которая меняла ему пакет на капельнице.
Первым его вопрос был обо мне. Внутри всё как теплом обдало, а волчица удовлетворённо заворчала, она страсть как любила широкие жесты самцов. Но я была бы ни я, если б потупив глазки поблагодарила, хотелось заткнуть себе рот, но я продолжала отчитывать его. А он хорохорился и держался, хотя я видела ему очень больно. Смотреть на это не было сил, я вскочила, но его хриплое и слабое «не уходи» намертво пригвоздило меня к стулу. Он провалился в забытые, а мне стала так жаль его, словно маленького волчонка, запутавшегося в силках.
Нередко, после первого оборота, подростки чувствовали обманную силу, им казалось, что всё по плечу и они неслись, не задумываясь куда пришли. Частенько молодняк заносило в леса, где охотились люди. А только что обернувшийся молодняк и по росту, и по силе частенько уступал обычным волкам. Вот эти дурачки и попадались в ловушки. Именно из-за молодняка отстрел или ловушки наносящие серьёзный вред живому организму, типа капканов, были запрещены законом. Оборотни никогда не жили открыто, признавая перед людьми свою сущность, но уже давно посадили в правящих кругах своих сородичей. Должны же быть те, кто будет защищать и лоббировать и наши интересы. Ведь кланов по всей земле уйма и мы ничем не хуже людей.
Волчата, когда попадали в такие переплёты выглядели маленькими и несчастными, хотелось обнять и плакать, а не ругать за неосмотрительность, не разумное поведение и за то, что забыли все правила, которым их учили.
Я подошла к Ивану и скользнула пальцами по затянувшейся ране, кожа восстанавливалась быстрее всего, медленнее всего приходили в форму мышцы, вот и сейчас у меня под пальцами еле ощутимо то вздыбливалось, то опадало. Опустилась на кровать и провела ладонью по спине, он не проснётся, слабость и лекарства давали мне эту гарантию, а я теперь уже не могла себя удержать. Эти выпуклые, литые мышцы постоянно сбивали меня с мыслей, стоило только увидеть бету без рубашки, руки зудели от желания прикоснутся к ним, ощутить жар, исходящий от его тела и сейчас дорвавшись я гладила его и не могла остановится. В реальности это оказалось ещё «вкуснее» чем в моих фантазиях. Лишь щелчок открываемой двери заставил меня молниеносно соскочить с кровати и спрятать рук в карманы.