А было нас полторы калеки: я, бета стаи, семь волков, что ездили со мной на конференцию, одна волчица, которая поехала забирать двух детей из больницы, располагавшейся в соседней стае. У нас были договорённости, мы им поставляли метал, который нам по договору в качестве частичной оплаты отгружал сталелитейный завод, а они предоставляли нам медицинские услуги и снабжали некоторыми продуктами. Наша стая предпочитала иметь больше дел с волками, нежели людьми. Те были слишком … подлыми и легко читаемыми. После подписания очередного контракта, на наших условиях, хотелось не просто мыть руки, на неделю в бане запереться, чтобы вытравить всю эту грязь из себя. Мне как бете приходилось поменьше присутствовать на подписаниях, чем брату, но я чаще разгребал то дерьмо, которые они пытались наворотить, и в котором погребали в итоге себя.
Мысли вернулись к Ирме. Почему её стая выразила желание пригласить нас на свои земли? Наши соседи покачали головами, но открестились от десяти волков, хотя мы не были худшими. С чего такая щедрость? Что им от нас надо? Размышления, встав на привычные рельсы, закрутились со скоростью колёс разгоняющегося поезда. Да нам нужен был дом. Вечно нас никто не будет держать в этой гостинице, но совершенно не хотелось навлечь ещё больше бед на головы членов стаи. Да, я сам попросил о помощи старейшин, ибо не знал, что делать. Ближайшим стаям мы не интересны, создавать свою не было ресурсов от слова совсем, ни финансовых, ни моральных. Несколько из моих собратьев потеряли в трагедии семьи, спасибо хоть не пар, а то наша численность бы стремилась к нулю. А значит находились в очень подавленном состоянии. В общем и так скудная помощь уменьшалась и чем мы можем быть полезны какой-то далёкой стае. Я и так и эдак крутил в голове возможные варианты и все они казались один дурнее другого. В общем надо было бросать мозгоимение и звонить. Раньше сядешь – раньше выйдешь. Быстрее поговорю, быстрее разберусь соглашаться ли. А то на кабальные условия я бы своих не потащил. Не для того их Луна спасла, чтобы я их сдавал в рабство.
Встав я направился в свою комнату. Никаких изысков, односпальная кровать, где я с трудом помещался, стол и зеркало. Даже стула не было, да его и негде было бы поставить. Я разложил ноут, который брал с собой в командировку, на столе, сел на край, в ногах кровати, и набрал номер скайпа, сверяясь с сообщением, которое мне прислали.
Через несколько минут пеликанья голубой фон сменился на кромешную темноту отключённой камеры, а затем моргнув показал собеседницу. Это была молодая девушка, лет двадцати пяти, со светлыми, почти белыми, длинными волосами, тонкими чертами слегка вытянутого лица и леденисто голубыми глазами. Её пухлые губы были упрямо сжаты, а взор выражал всю решимость мира.
- Добрый вечер Ирма. Меня зовут Иван Волковицкий. В имени ударение на первую букву и попрошу не сокращать имя до всяких Вань. Совет сообщил мне, что вы хотите взять меня и девять моих подопечных к себе в стаю.