Она издала крик дикого животного, её внимание было сосредоточено на тёплой крови, которая вытекала из раны на его шее. А после девушка оказалась на нём. Её ноги обвились вокруг его талии, и она впилась в него зубами. Она впилась так чертовски сильно, что было больно. Каждый нерв вновь вернулся к жизни. Включая те, что были в его члене.
Его собственная потребность выпить стала всепоглощающей. Те пакеты в холодильнике помогли снять напряжение, но на этом всё. Он не мог заставить себя пить из кого-то другого. Просто не мог.
С тяжёлым рычанием он прижался ртом к её шее. Его клыки пронзили её плоть, и его рот мгновенно наполнился её кровью. Богатый, сладкий, божественный вкус. Его глаза закатились, и вампир застонал, когда сильнее впился в неё. В то же время он старался брать не слишком много.
Александра захныкала, и её маленький жадный ротик стал сосать сильнее. Его член пульсировал. Кровь в его венах превратилась в лаву. Его разум затуманился, когда его потребность в ней усилилась. Она застонала, прижимаясь к нему, всё ещё выпивая из него.
Это было похоже, как если бы он голодал по её крови, по её прикосновениям, по ней.
Александра тоже голодала: она царапала его ногтями, впивалась в него ртом и терлась о него.
Лазарь зарычал. К черту это. Блядь. Он растегнул штаны, и его член освободился, мгновенно установил долгожданный контакт с её сочащейся киской. Не нарушая связь, он уложил её на кровать и проник глубоко внутрь неё. Девушка закричала, хотя её клыки оставались в нём.
Выглядело так, словно тело имело собственный разум. Лазарь вколачивался в неё с тяжёлым рычанием. Он сильнее впился, и Александра закричала. Её киска сжалась, а клыки углубились, когда она начала высасывать кровь сильнее.
Его собственный оргазм был столь же мощным. Он пронзил его с такой силой, что его бёдра дернулись, а рот расслабился. Низкий рёв вырвался откуда-то глубоко из его груди. Александра снова всосала кровь, и ещё один острый укол удовольствия пронзил его. Она ещё раз всосала, и было такое ощущение, что кожа его натянулась. Как будто его яйца вывернули наизнанку. Так чертовски хорошо, что больно.
Ещё одно сильное втягивание заставило его отстраниться.
— Нет, — прорычал он. — Достаточно.
Её глаза были самого ярко-синего оттенка, который он когда-либо видел. Такие красивые, что больно было смотреть в них. Её волосы были всё ещё влажными и начали завиваться. Губы распухли и кровоточили. Такая ошеломляющая, что у него перехватило дыхание. Его грудь сжало так сильно, что стало трудно дышать.
Лазарь выругался и встал с кровати. Ноги под ним подкосились, но каким-то чудом ему удалось устоять.
Александра вытерла рот тыльной стороной ладони. Она всхлипнула, увидев кровавые полосы на своей коже. Девушка подтянула ноги к себе и опустила футболку, прикрывая себя, как могла.
Лазарь спрятал свой ещё полустоячий член и застегнул штаны. Какого чёрта он только что сделал? Какого хрена? Он отошёл в другую часть комнаты.
— Этого не должно было случиться.
— Не надо так говорить, — когда он взглянул на неё, грудь Александры вздымалась. В глазах стояли непролитые слёзы. — Мне жаль, но не из-за этого. Не извиняйся за то, что занимался со мной любовью. Мы любим друг друга, Лазарь. Ты не должен сожалеть.
— Не хочу тебя расстраивать, но это был просто трах. Это то, что я делаю, когда пью из самки. Я уже говорил тебе раньше. Здесь не замешаны чувства, — он провёл рукой по волосам.
Это должен был быть самый счастливый грёбаный день в его жизни: видеть Александру и пить из неё. Это было уже слишком. Он действительно любил её. Он не хотел, но сделал, и это разозлило его.
Он никогда не должен был покрывать её. Это заставило захотеть сказать ей, что всё будет хорошо, что они будут в порядке, но это было не так, и они не были в порядке. Единственная причина, по которой она всё ещё оставалась здесь — ребёнок. Было бы лучше, если бы он всегда был сосредоточен на этом.
Александра даже пыталась скрыть от него свою беременность. Она не хотела вынашивать этого ребёнка, это и так понятно. Также было ясно, что она не хотела здесь находиться — девушка сама так сказала.