Нежная, ласковая, открытая и светлая... Она пахнет мандаринами и корицей. Пахнет Рождеством... Нет, скорее, рождественским чудом... Прижал любимую ближе в жадных объятиях. Уткнулся носом в волосы.
- Люблю тебя... Люблю, моя лебёдка. - Этот томный, глубокий взгляд, проникающий до самой глубины души. Наш поцелуй становится одержимым... Наше дыхание сплетается.
- Дима... - Томно шепчет Злата, поглаживая щёку. - Нас ждут.
Лениво улыбнулся, закатив глаза с доликой разочарования. Но, она права. Нас ждут... Сунул руку в шухляду прикроватной тумбочки, и достал потертого, золотавого лебедя с надколотым крылом. Сжал его в ладони, и мы с моим нежным ангелом встретились взглядами. Она положила руку поверх моей. Погладила костяшки. И достала из-за спины лебёдку. С тех пор, как я вернулся с Кавказа, прошло пять лет. И больше ни парным новогодним игрушкам, ни нам, не приходилось расставаться. С тех пор мы всегда были вместе... И всегда будем.
*************
Неторопливо спустились вниз. Да, свои последствия ранение имело. Но я не жаловался, могло быть много хуже. Должно было быть много хуже... Невозможность ходить - вот что мне все пророчили! И, коли я сейчас передвигаюсь сам, то случаются чудеса! Мне, как никому другому, известно это. Злата взяла меня под руку, между делом упрощая ход. Приобнял ее в ответ за плечо.
Внизу на столе любимая кухарка расставляет ароматное шоколадное печенье, только только с печи. И душистый травяной чай разливает по чашкам. Около нее нетерпеливо щеголяет Наше маленькое счастье...
- Тетя! Ну дай печенюшку! - Взбалмошная девчонка звонко щебечет под руку Тамиле Петровне, а та в свою очередь томно закатывала глаза и громко цмокала, отставляя блюдо со сладостями подальше от края, к которому дочка могла дотянуться. - Вредная! Вредная тетя!
Недовольно приговаривала малышка, теребя свежий фартук неловко мызгающей по полу кухарки. Затем вздымила губки и вздернула носик, пока не нашла огорченным взглядом меня с женой.
- Папенька! Маменька! Чего она не делится? - Рванула к нам, и с разбегу уткнулась мордахой в шелковый подол юбки лебедки. Любимая присела и нежно обняла девчушку за плечи, как обычно лучезарно улыбаясь.
- Милая, мы тысячу раз просили слушаться Тамилу Сергеевну и Надежду Павловну. Эти славные старушки... - Подняла игривый взгляд на явно разочарованную ее характеристикой женщину, и потрепала дочку за щёку. - Желают тебе только добра... В свое время они даже папеньку твоего выдерживали! Значит, сил и терпимости им не занимать.
Сегодня у супруги было явно веселое настроение. И я поддержал его удовлетворенным смешком.
- Давайте уже пить чай, и нарядим, наконец, нашу ёлку... - Посреди гостиной уже красовалась пушистая ель, до самого потолка. А около нее большие ящики, набитые до верху самыми разнообразными игрушками. Но самые важные... Самые ценные... Всегда были при себе. У нее - лебедь. У меня - лебедка...
Наевшись до отвала свежеиспечёнными лакомствами, мы принялись одевать украшения на иголки, одно за другим. Малышка иногда заскакивала ко мне на колени, чтобы дотянуться до недосягаемых ее росту веток. Злата опасливо поглядывала на меня, думая, что нагрузка на ноги доставляет дискомфорт. Она всегда такая.... Переживает за меня по каждому пустяку. Успокаиваю любимую, одаривая радостным взглядом - "Все хорошо... У меня все хорошо...".
За окнами посыпался снег. Мороз судя по всему суровый. За четверть часа домело до нескольких сантиметров. Потихоньку поглядывая на заснеженную террасу, вспомнил детство. Вспомнил первую встречу со Златой, вспомнил Андрея Николаевича.
- Милый... - Лебедка бережно опустила ладонь на мое плечо. - Все в порядке?
- Папа наверное тоже скучает по дедуле. Ему сегодня наверняка холодно... - Пролепетала с грустью дочурка, облокотившись об подоконник.
- С дедулей все хорошо... - Печально улыбнулась Злата, утирая со стекла морозную белизну. - Он уже год как с бабулей. По воле судьбы они расстались слишком рано... И теперь, наконец, воссоединились.
Мой покровитель умер год назад. От воспаления лёгких. Болезнь унесла его жизнь. И, как утверждает любимая, вознесла душу к небу. После его смерти я много слышал о его покойной жене. Она и правда была простолюдинкой. Не просто простолюдинкой, а крепостной... И он, несмотря на все устои общества, взял ее не любовницей, а женой. В свое время молва плела напрасные интриги за их спинами, однако... Глядя на Злату, становится очевидным, любовь не выбирает по статусам. И смыслит в этом явно больше нас...