— Я могу постирать твою одежду и…
Его рука сжимает мою голову. Нечто среднее между мягкой угрозой и просьбой оставить всё как есть.
— Я уткнусь в неё лицом, как только ты ляжешь спать, убийца.
То, как сильно он хочет меня опьяняет.
Пронзительный запах смешивается с остатками возбуждения. Покрывает внутренность моего носа и вкусовые рецепторы восхитительными невысказанными намёками. Мысль о том, чтобы отказать ему, просто отвратительна.
— Я так хочу дать тебе то, что тебе нужно, — говорю я.
Его большая рука поглаживает мои волосы, успокаивая и меня и его самого. Я прижимаюсь к нему и чувствую, как он в ответ вздрагивает.
— Я знаю, что ты дал обет, но… Коэн. Есть очень мало вещей, которые я бы не сделала, если бы ты попросил меня.
— Серена.
Я вижу краешек его улыбки.
Тихий вздох.
— Я бросил бы свою стаю, свою жизнь, свой чёртов мир ради тебя. И именно поэтому я не могу получить тебя.
Глава 27
Его маленькая напасть. Вот кто она.
Когда я утром поднимаюсь, Аманда и Соул уже сидят за кухонным столом и смотрят на меня с выражением полной готовности. На рабочей поверхности аккуратно выстроены все ингредиенты, которые только могут понадобиться для приготовления блинов. И ещё несколько тех, которые точно не нужны.
— Просто из любопытства, — говорю я. — На каком этапе, по-вашему, в дело вступает кетчуп?
Соул пожимает плечами:
— Может, для начинки?
— А, ну да. Легендарная начинка для блинов. Для этого же и каперсы, да?
Он кивает так энергично, что я опасаюсь челюсть сейчас оторвётся от остального лица.
— И просто к сведению, уксус…
— Послушай, — говорит Аманда без обиняков, — Как бы сильно мы ни любили вставать на час раньше, чтобы проведать маму с папой, если бы мы знали, как делать блины, нас бы тут не было.
Я делаю задумчивое лицо:
— То есть я в этом сценарии мама?
— Или папа, — предлагает Соул. — Тебе первой выбирать, ты же нас блинами кормишь.
— Отлично. Тогда я папа.
Двадцать минут спустя, когда «мама» выходит из своей комнаты, свежевыбритый и после душа, между ними уже кипит яростный спор.
— Моё мнение, а оно, между прочим, единственно верное, — говорит Аманда, не утруждая себя тем, чтобы прожевать кусок. Это всё равно что впрыснуть себе в вены чистейший, незамутнённый лунный свет. Суперсолдат. Левиафан, только в космосе. И на стероидах.
— Малышка… нет. Там, наверху, нет атмосферы. Ты бы стала живым ёжиком для радиации.
— Оборотни на Луне? — спрашивает Коэн, подходя ко мне. Выглядит он так, будто спал совсем немного.
Я протягиваю ему чашку кофе.
— Ага.
— Они уже обсудили планеты без лун?
— Уже.
— И то, что там нельзя выть, потому что в космосе нет звуковых волн?
— Да.
— Пять спутников Плутона?
— Тоже прошли.
— Опасность задохнуться?
— Только что обсудили.
— Великолепно. Значит, почти закончили.
Он тянется к сахару, но я хватаю его за запястье.
— Уже добавила.
Проходит несколько секунд, прежде чем я отпускаю, и ещё немного пока он отводит взгляд от наших рук.
Он облокачивается на столешницу рядом, хотя мог бы выбрать любое другое место. Мог бы сесть к своим помощникам, тем, кто был с ним ещё тогда, когда он считал шутки про туалет верхом остроумия, и кто не раз спасал ему жизнь. Но он остаётся рядом со мной. Смотрит. Отпивает кофе, пока Аманда и Соул продолжают препираться.
— «Два дома, затаивших старую вражду, вновь к битве готовы», — говорю я. — Хочешь блинчиков?
Он качает головой:
— Они уже несколько лет планируют написать книгу про оборотней в космосе. Разногласия, правда, возникли ещё на этапе концепции.
— А я и не знала, что они вообще пишут.
— Потому что они не пишут.
Я улыбаюсь. Он тоже, только глазами. Спор наконец стихает, и Аманда, и Соул уставились на нас, будто увидели что-то, чего сами не понимают.
— Доброе утро, — говорит Коэн, поднимая чашку в их сторону. — Я в восторге от того, что вы решили обсудить столь насущный вопрос именно у меня дома.
Аманда машет в его сторону вилкой:
— Можешь сколько угодно выражать неодобрение, Альфа, но вопрос остаётся открытым.
— Тем не менее, давайте двигаться дальше. Если, конечно, никто не хочет добавить ещё одну крайне важную, сугубо теоретическую тему в повестку дня?