— Ну… — я складываю пальцы, будто в молитве. — Есть кое-что, что давно не даёт мне покоя. Мы ведь оборотни, да?
Все кивают.
— Но почему именно волки? Почему не, скажем, оборотни-бабочки или оборотни-крабы? Что в волках такого особенного?
Три пары глаз мигают, уставившись на меня, потом Соул мотает головой:
— Это… просто странно, Серена.
— Чем это страннее всей вашей истории с Луной?
Аманда поднимается, морщась так, будто её желудок и душа возмутились одновременно:
— Даже не начинай. Просто… не надо.
— Постойте. Объясните мне, почему оборотень на Луне правдоподобнее, чем…
Но их уже и след простыл.
Я поворачиваюсь к Коэну. Он ставит чашку, качает головой и в его лице что-то среднее между насмешкой и настоящим разочарованием. Потом молча следует за своими помощниками.
***
Коэн должен вернуться к границе чтобы проследить за передачей одного из вампиров из команды Оуэна, но решает по дороге высадить меня у Лейлы. Соул едет следом на своей машине и слушает дабстеп так громко, что Коэн бормочет:
— Если так пойдёт дальше, у него на слуховой коре скоро начнут расти опухоли.
Мне, пожалуй, стоит познакомить Соула с Мизери. Встретить кого-то с таким же ужасным музыкальным вкусом могло бы стать зеркалом, в которое она наконец заглянет и переосмыслит пару своих жизненных решений.
— Мне нужно поговорить с тобой, прежде чем ты войдёшь, — говорит Коэн, когда мы останавливаемся у клиники Сэма.
Мне не нравится, как серьёзно и мрачно он звучит. Без своей обычной грубоватой, вспыльчивой маски он кажется почти уязвимым.
Хотя, с другой стороны, действительно есть многое, о чём нам стоит поговорить. И желательно, когда я не сижу у него на коленях.
Прошлой ночью мы будто выпали из времени, но теперь оно снова нас догнало.
— Я тоже хотела… — начинаю я.
— Не здесь.
— Да? — я прикусываю ноготь большого пальца.
— Здесь слишком тесно, Серена. И ты… твой запах мешает мне сосредоточиться. Лучше, если мы не будем совсем одни.
Он ведёт меня за здание, к небольшой зелёной лужайке, мимо детской площадки. Её, наверное, построили для самых маленьких пациентов Сэма.
Тёплый ветер приятно треплет мои волосы. Я заставляю себя просто дышать и наслаждаться свежестью воздуха, лёгким ароматом соли и мха, и не думать о том, что после этого разговора я не смогу выйти победительницей.
Коэн молчит рядом.
Я сажусь на белую скамейку, всё ещё покрытую каплями росы, и указываю на место рядом, но он не садится. Стоит, повернувшись к востоку, и восходящее солнце очерчивает вокруг его головы золотой ореол.
Он так красив, что мне приходится закрыть глаза. И я так сильно его люблю, что, похоже, мне придётся закрыть и своё сердце. Но не сейчас.
— Можно… я начну? — спрашиваю я. — Я не хочу, чтобы это звучало неловко, но мне важно сказать.
Он не отвечает. Просто опускается на корточки передо мной так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
И… я окончательно пропала.
Безвозвратно.
— Две ночи назад… и, наверное, прошлой тоже… — я вздыхаю. — Мне кажется, я на тебя давила. Загнала тебя в ситуацию, где ты должен был заботиться обо мне. Заставила нарушить обещание, которое ты дал своей стае. И…
— Серена, — он вздыхает. — Ты думаешь, я этого не хотел?
— Просто… — я нервно сглатываю. — Я выросла в мире, где у меня было очень мало контроля. Ни над своей жизнью, ни над выбором, ни над собственным телом. Наверное, поэтому я столько думаю о согласии. О праве выбирать самой. И…
— А я вырос с уверенностью, что однажды стану Альфой, — перебивает он мягко, — Окружённый теми, кто тоже это знал. Я тоже много думал о согласии и свободе выбора. Ты понимаешь, что это значило для меня? Знать, что дети, с которыми я играл, чувствовали себя обязанными слушаться. Что любая девушка, которую я пригласил бы на свидание, испытывала бы почти физическую потребность сказать «да» просто чтобы меня не расстроить?
Я киваю. Он продолжает:
— Я понимаю, почему ты переживаешь, Серена. Но мы оборотни. Другая раса. С другими законами, другими инстинктами. Взаимное согласие для нас священно, но ты моя пара. И ты приближаешься к состоянию, которому у людей нет аналогов. Это биология. Это сложнее, многослойнее любого человеческого сценария. Так что не кори себя слишком строго.
Уголок его губ дрогнул.
— Иначе мне, может, стоит брать с тебя пример.
— Но ты ничего плохого не сделал. — я качаю головой. — Я хотела тебя. Я… нуждалась в тебе.