— Хорошо. Я подожду здесь. И, может быть, мы потом… — он наклоняется, подмигивает мне заговорщицки, и я готовлюсь к его следующим словам. Я не уверена, справлюсь ли в этот момент с его сочувствием, его добротой и его отвратительной музыкой. Где же Бренна, когда мне нужен кто-то, кто отдёрнет меня от эксперта и вернёт в реальность?
— Всё в порядке, Соул, я…
— Может, потом обсудим эту тему с рванокрабами? — вдруг предлагает он.
Я хмурюсь.
— Полчаса назад ты ещё как-то скептически отнёсся.
— Ну да, пришлось. Ты же знаешь, какие Аманда и Коэн.
— Какие они?
— Скучные. Без фантазии. Но идея с рванокрабами имеет потенциал. И я думаю написать книгу, так что…
Я отмахиваюсь от него, бросаю женщине своё наименее человеческое приветствие и ухожу в клинику.
Зал ожидания пуст. Я постучу в дверь кабинета, где была вчера. Через пару секунд слышу слабое «Заходи» от Лайлы.
Странно, думаю я, хватаю за дверную ручку и отпускаю её. Шаг назад. Что мне кажется странным? Инстинкт шепчет, что здесь что-то не так. И в моей жизни слишком много жуткого произошло, чтобы пренебрегать инстинктом.
Я шарю в кармане, пальцы находят нож-пингвин. Другой рукой разблокирую телефон и ищу в контактах номер Коэна, чтобы… Резкая, острая боль пронзает руку. Телефон вырывается у меня из рук и летит в воздух.
— Не стоит, — раздаётся чей-то голос за моей спиной.
Я резко оборачиваюсь. Это блондинка Джесс. И она только что так сильно наступила мне на руку, что, возможно, сломала её.
В панике осматриваюсь: телефон свалился за ресепшн, вне досягаемости, он оказался так же далеко, как рванокрабы на Луне. Я сжимаю нож и кричу во всё горло:
— Соул!
— Соул дремлет. Дай парню немного отдохнуть, — отвечает кто-то.
И правда он дремлет, а Джесс, похоже ожидала, что я сдамся легко. Это даёт мне шанс броситься в атаку: правый бок, корпус и нож.
—Ты, чёртова… — она пытается вывернуть мне запястье, я отбиваюсь ногой, вонзаю нож ещё раз и бегу к выходу. Дверь в кабинет Лайлы распахивается, из неё выходит ещё один оборотень, и в ту же секунду до меня доходит, Джесс не одна и мне конец.
Я раскидываю всё доступное мне оружие самообороны, прежде чем меня загоняют в угол. Я пинаюсь, кусаю, кричу о помощи, но меня быстро затыкают потные руки и тащат в кабинет Лайлы.
Кроме Джесс и меня в комнате присутствуют ещё три оборотня. Тот, кто помог Джесс, моего возраста. Второй, заметно старше, держит возле шеи какой-то острый скальпель направленный на Лайлу.
Лайла лежит. Сначала я пытаюсь понять, почему она не превращается. С волчицей мы всё ещё имели бы шанс. Но затем замечаю её тяжёлые веки и вялую руку. Голова постоянно клонится в сторону.
— Что вы с ней сделали? — кричу я, вцепившись в руку молодого мужчины. Слова не очень разборчивы, но суть он и так должен понимать.
— Успокойся, — приказывает он. — Ей ввели мощное успокоительное, про запас. Значит, вот твои варианты, Ева. Либо ты с нами, либо молчишь. Старик машет скальпелем, давая понять, что он имеет в виду. — Что выберешь? Первое?
Я гневно киваю головой.
— Так и думал, — говорит он. — Джесс, всё в порядке?
— Переживу, — бормочет она. Её кровь перекрывает все остальные запахи в комнате.
— Ладно. Ева, — мужской голос становится мягче, — Я сейчас медленно уберу руку с твоего рта. Но прежде, чем делать глупости, помни, любая глупая реакция имеет последствия.
Я киваю. Вид Лайлы вызывает у меня приступ тошноты.
— Что вы ей ввели? Она…
— Она придёт в себя, если ты будешь молчать, — говорит мужчина за моей спиной, его дыхание влажно у моего уха. — Мы знаем, как всё это ужасно, но ты не оставила нам выбора.
Я глотаю нервный смех.
— Кто вы такие?
Те же, кто и ты, Ева, — отвечает Джесс. — Нас лишили родных. И теперь мы идём домой.
Я пытаюсь что-то возразить, но не успеваю закончить фразу. Мужчина позади меня прижимает ко рту ткань с приторно-химическим запахом и это последнее, что я помню.
* * *
Я-то уж точно не новичок в похищениях, но всё, что я узнала из прежнего опыта, в этот раз, похоже, мне не особенно поможет.
Эта мысль приходит ко мне, когда я, всё ещё одурманенная, просыпаюсь где-то ближе к полудню и чувствую себя так, будто меня переехала телега, запряжённая быками. Желудок отчаянно пытается напомнить, что в нашу привычную рутину, после того как нас накачивают наркотиками и избивают, обычно входит рвота. Но я игнорирую его.
Голова гудит, но, по крайней мере, у меня всё ещё есть все конечности. Тело болит, но ран, угрожающих жизни, вроде бы нет.