— Альфа… — щёлкает языком Айрин. — Ты что, в положении выдвигать требования?
Единственный ответ Коэна взгляд на молодого оборотня, сжавшегося на полу и державшегося за кровавую челюсть.
— Поняла. — Айрин тихо смеётся и подставляет Коэну стул. Она как паук, который ждёт правильного момента, чтобы схватить свою сочную добычу, и я хочу его предупредить, но рот не открывается.
— Как я вижу, твои мальчишки совсем не прочь взять дело в свои руки, — говорит он, оглядывая явное возбуждение мужских оборотней.
— Они готовы служить, да. Хочешь чай, Альфа?
— С удовольствием. Чай, два кусочка сахара.
— Неле? У нас… нет? К сожалению, чая нет. Можем предложить что-то другое?
Коэн откидывается на спинку стула.
— Леди, к черту тебя и твой чай.
— Ох, такой враждебности не нужно, — укоризненно отвечает Айрин. — Мне очень понравилось проводить время с твоей парой.
— Поздравляю. Но моя пара, похоже, не ценит твоё общество. Она плачет и пахнет так, будто в беде.
Я поднимаю руку к щеке. Она промокла от слёз.
— Вы со мной никогда не встречались, верно? — спрашивает Айрин, оценивающе глядя на него, возвращаясь на своё место.
— Мы оба знаем, что в противном случае кто-то из нас сейчас здесь не был бы.
— Верно. Наши семьи вряд ли одобрили бы дружбу между нами. Ох, как невежливо с моей стороны, я даже не представилась. Меня зовут Айрин. Думаю, ты знал моего брата, Константина.
Её улыбка высокомерная, даже дружелюбная. Слишком дружелюбная. С моего места я вижу, как она сжимает правую руку на коленях так сильно, что белеют костяшки пальцев. Она едва сдерживает ненависть.
— Ах, по выражению твоего лица вижу, что ты ничего не знал.
— У нас был список его братьев и сестер, но тебя там не было. Если бы я знал, что здесь ещё есть родственники Константина, мы встретились бы раньше.
— Да. Сейчас мне не избежать роли лидера, но раньше я оставалась незаметной. Я была очень молода и не любила находиться в центре внимания. Но потом… Ты знаешь, что произошло. — она поворачивается ко мне. Прежде чем я успеваю отступить, она кладёт руку на мою. — Но как я могу жаловаться, если наконец воссоединилась со своей племянницей? Семья должна держаться вместе, верно? Так хотел бы её отец.
Коэн вошёл в эту комнату, связанный и избитый, но теперь я впервые вижу настоящую напряжённость в нём. И внезапно я больше не могу игнорировать правду, которая впилась в мой мозг за последние часы.
Мой отец убил мать Кона.
Мой отец убил отца Кона.
Мой отец убил тысячи оборотней, включая семьи Бренны, Аманды, Соула и Йормы.
Мой отец причина, по которой Коэну пришлось стать альфой в пятнадцать лет.
Мой отец.
— Коэн, я…
Я не знаю, что делать. Не знаю, что сказать. Мне так жаль. Я всё исправлю. Нет хороших слов закончить это предложение. Поэтому я просто смотрю на него, молю, чтобы он встретил мой взгляд.
Когда он это делает, его тёмные глаза абсолютно пусты.
Скажи что-нибудь. Скажи что-нибудь. Пожалуйста, Коэн, скажи хоть что-нибудь.
Его лицо остаётся закрытым. Челюсть сжата, грудь поднимается и опускается с каждым глубоким вдохом.
Внезапно накатывает волна тошноты, сжимает горло. Мне так жаль. Мне так жаль.
— Нет причин плакать, дорогая, — Айрин похлопывает меня по плечу. — Мы просто разговариваем. Дай угадаю, ты чувствуешь вину за то, что произошло между твоим отцом и стаей Коэна. Возможно, думаешь, что должна ему что-то. Но ты знаешь лишь маленькую часть истории. Письмо, которое ты только что прочитала… Хочешь, я расскажу, что произошло после того, как оно было отправлено?
Я киваю, глубоко пристыженная. Она пытается снова втянуть меня в свои игры, и я позволяю. Потому что мне нужно знать.
— Письмо попало к другу, из соображений безопасности. Я прочитала его только через несколько месяцев после написания. Но Фиона… она умерла менее чем через двадцать четыре часа после отправки. — Айрин наклоняет голову набок. Она и Коэн смотрят друг на друга так, что я не могу понять. Двое людей, которые сделали невозможный выбор. Двое людей, на которых повлиял прошлый опыт.
Затем Айрин улыбается мило и спрашивает:
— Просто из любопытства, Альфа. Как долго ты знаешь, что убил её мать?
Глава 30
Она предназначена для него, но их совместная жизнь едва ли могла быть более невозможной.
Я задерживаю дыхание. Стараюсь не двигаться. Мышцы напрягаются так, будто должны удержать моё тело, чтобы оно не развалилось, и чтобы внутренности с кровью не вылились на пол.