Затем Коэн говорит:
— Я догадывался об этом уже несколько дней.
И это рвёт меня изнутри.
— Что? — мой голос звучит пронзительно. Возможно, поэтому Коэн игнорирует мой вопрос. Он не смотрит на меня, продолжает разговор с Айрин спокойно, безразлично, словно тема едва ли стоит обсуждения.
Сломанные котлы отопления.
Погода.
То, что он убил мою мать.
— И всё же ты ей ничего не сказал. Какой же ты эгоист, — произносит Айрин с издевкой.
— Я хотел быть полностью уверен, прежде чем сообщу ей, что один или несколько её родственников были высокопоставленными членами культа с бесчисленным количеством жертв.
Айрин ухмыляется.
— Теперь ты можешь быть уверен. Скажи ей, что произошло той ночью. Избранные тоже хотят знать, не так ли, друзья мои? Наш единственный ориентир это разлагающиеся трупы.
— Ладно. — Коэн глубоко вздыхает. Поворачивается ко мне. Кладёт связанные руки на стол, опирается локтями и спокойно смотрит мне в глаза.
И начинает рассказывать.
— Каждое нападение на секту, каждая попытка найти тех, кто участвовал в рейдах на Северо-Запад, были под моим руководством. И да, именно я убил Константина. Но это ты уже знала, Серена. — он приближается ещё чуть ближе. — Мы нашли его в заброшенной хижине на севере. Он знал, что мы его окружили, и отправил своих женщин вперед, чтобы выиграть время. Мы пробивались к нему сквозь их сопротивление. Когда я нашел Константина, он был в облике волка. Я заставил его снова принять человеческий облик и позже забрал его тело в нашу территорию. Я вырезал его сердце и оставил остальное на утёсе для стервятников и других падальщиков. Вот и вся история. Не больше, не меньше.
Моё зрение расплывчатое, из-за слёз или жары, я не могу сказать.
— Мне всё равно на него. Он это заслужил. Но что насчёт… — я не могу мыслить, шум в ушах гудит так сильно. Я ненавижу себя за то, что благодарна Айрин за то, что она задаёт вопрос, на который я не могу решиться.
— Что насчёт Фионы, её матери? Ты тоже её убил?
На самом деле я замечаю лёгкую паузу. Челюсть Коэна сжимается. Через мгновение он говорит:
— Я не буду тебя обманывать. Возможно.
Айрин фыркает с пренебрежением:
— Ты убил так много людей, что уже не можешь вспомнить их всех?
— Не знаю. Вы отдали Константину так много человеческих женщин, что я мог потерять счёт.
— Что… что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.
Он смотрит на меня. Взгляд лишён всякой ярости, которую он проявлял, рассказывая о Константине.
— Когда я сказал, что он отправил своих женщин, чтобы выиграть время, Серена, я говорил это всерьёз. Если ты уверена, что твоя мать той ночью была с Константином…
— Мы уверены, — говорит Айрин.
— Тогда да. Тогда я убил её. — Коэн сожалеет, но не раскаивается. В его глазах я ясно читаю, он снова сделал бы всё так же. И что это снова принесло бы ему печаль.
Айрин кивает, и её губы искривляются в горькой, довольной улыбке.
— Это был ты? — спрашиваю я дрожащим голосом. — Или Йорма? Или Аманда? Или…
— Это был я, Серена. — его голос точен. Пронизывающе ясен. — Я Альфа северо-запада. Каждый ход, каждое нападение, каждая смерть одобрены мной. Мои помощники всего лишь продолжение моих рук. Неважно, порезал ли я горло твоей матери лично или нет, я убил её. Разве мне нужно это объяснять? Ты так мало знаешь о своих людях? Что я тебе говорил?
Мы не люди.
Всё внутри меня сжимается.
— А что со мной? Почему ты меня не убил?
— Ты не стояла между мной и Константином, Серена. — его глаза на мгновение напряжены. Как будто он сканирует черты моего лица, каталогизирует их, сравнивает с образом в голове. Его голос теряет часть холодности. Он что-то вспоминает.
— Ты пряталась.
— Что?
— В шкафу. Там была человеческая девочка с тёмными волосами. Она была измождённая до костей и отказывалась говорить. — он ищет в моём лице, стирает годы с моего лица.
— Ч-что с ней случилось?
Он глотает:
— Я отдал её в руки человеческой опеки.
— Это была… я? — шепчу я.
Задержка.
— Когда Лоу мне рассказал, что есть гибриды, мы сразу обратились в службу по делам детей, чтобы найти детей культа. Нам сказали, что ни один из них не подходит.
— Как…
— Ложь. Вероятно, кто-то тебя обследовал, узнал, что ты гибрид, и сообщил губернатору Дэвенпорту. А потом… ты появилась в Париже примерно в шесть лет. Но девочка, которую я отправил в службу по делам детей, была на несколько лет младше.
— Тогда… если это была я… где я была все эти годы?
Его челюсть скользит из стороны в сторону.