— Я уже иду, я иду.
***
— Мне очень жаль из-за того, что произошло в клинике, — говорит Лайла, как только мы попадаем в комнату Коэна.
— Не кори себя. Нам не стоит обвинять друг друга за то, что мы сделали в условиях абсолютной необходимости.
Она улыбается, но в её глазах блеск влаги.
— Я была в таком состоянии, что даже не могла нажать на кнопку вызова, и…
— Поверь, ты сделала всё, что могла. Я бы обняла тебя, чтобы показать своё отношение к ситуации, но мысль коснуться кого-то, кто не… Ну, лучше не надо. Обсудим это после укола.
Лайла кусает нижнюю губу.
— У меня для тебя не очень хорошие новости, Серена.
Мое настоящее имя звучит так чертовски приятно, что я сначала не в полной мере осознаю, что она сказала. Когда понимаю, мне становится холодно.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты слишком близко, Серена.
— Слишком близко к чему?
— Слишком близко к тому, чтобы войти в пик жары.
Это должно быть шутка, да?
— Прошло меньше 24 часов с той минуты, как мы собирались сделать инъекцию.
— Я знаю. Но, честно говоря, учитывая, как у тебя всё быстро развивается, мне кажется, что утренняя инъекция вряд ли бы уже подействовала.
— Но ты ведь даже меня не осмотрела. Откуда такая уверенность?
— По твоему запаху. Твои зрачки постоянно расширены. Твой пульс в покое заметно быстрее, чем вчера, дыхание… и когда ты в последний раз что-то ела или пила?
— Не знаю. Наверное…
Сегодня утром? Нет. Вчера? Должно быть, я что-то ела и пила, но…
— Ты хочешь пить? Ты голодна? Принести тебе что-нибудь?
Я торопливо качаю головой.
— Нет, спасибо.
Чёрт.
Чёрт!
— Это нормально?
— Для волчицы на почти пике жары? Абсолютно. Когда она действительно начинается, тебе нужно пить как можно больше, иначе у тебя быстро наступит обезвоживание, а это превращает последующие дни в ад. Мы привезли запасы…
— Мы? — волна ужаса тянет за внутренности. — Все в курсе?
Она наклоняет голову.
— В данный момент не найдется ни одного оборотня взрослого возраста, который бы этого не заметил.
Я падаю на матрас. Может, я бы могла украсть вилку на кухне, упасть на неё, и быстро и милосердно умереть.
— Это не страшно, Серена. Сейчас твой запах для оборотней очень привлекательный.
Вероятно, было бы проще закупиться пираньями и надеяться, что они меня сожрут.
— Это свидетельство доверия Альфы к свои помощникам и членам стаи, — начинает Лайла, — Что он позволяет им находиться в хижине так близко перед твоей жарой и в присутствии своей па… — она поправляется, — в твоём присутствии. И это доказательство того, как сильно они уважают его и тебя.
— А что, если ты всё-таки сделаешь мне укол? — сажусь я. — Почему бы хотя бы не попробовать?
— Это может продлить твою жару или сделать её болезненнее. Хуже того, это может повредить твою репродуктивную систему.
— А если я готова рискнуть?
— Серена. — она смотрит мне прямо в глаза. В её взгляде звучит: слушай внимательно. Здесь решаю я. По-своему она так же пугающа, как Коэн. Даже более пугающая. — Ни один порядочный врач не сделает тебе укол сейчас. Все что я могу тебе дать. — она поворачивается к сумке и вытаскивает маленькую пачку, — Вот это.
Пачка так легка, что я подумываю, не шутка ли это. Подношу к свету.
— Что это?
— Противозачаточные таблетки.
Я моргаю.
— Что? Я же не могу даже…
— Мы не уверены на сто процентов. Эти таблетки предотвращают беременность. Если ты захочешь этого, принимай их после того, как жара пройдёт.
— Как мне узнать… Когда жара закончится?
— Ты почувствуешь это, поверь мне.
Мне не хочется ей верить. И не хочется это знать.
— Лайла, зачем мне противозачаточные? Существует ли вообще какой-то «асексуальный» способ размножения… я не могу же просто забеременеть от того, что впаду в жару, правда?
Она встаёт, кладёт на тумбочку Коэна карточку.
— У тебя есть мой номер. Если появятся вопросы звони. В любое время.
— Лайла, я ничего из этого не понимаю.
— Если я не подниму трубку, это сделает Сэм. Но обычно процесс идёт интуитивно.
— Лайла!
Наконец она останавливается, смотрит к двери и тихо говорит:
— Я никому не скажу. И ни один из помощников не будет говорить об этом.
— Я… почему это звучит так, будто вы уже говорили об этом?
Она глотает.
— Я знаю, тебе стыдно, но в этом нет ничего постыдного… Мы не люди, Серена.
Мы не люди.
— Мы иначе относимся к своему телу. Я знаю всех в комнате рядом. Я знаю Коэна. И… это последнее, чего бы я ему пожелала.