— Ямочки. Такие милые. Просятся, чтобы их укусили. — он склоняется и проводит языком по правой ямочке. — Давай, Серена.
— Ч-что?
— Ты же сказала, что шутишь. Шути дальше.
Я бы написала ему целую комедию, если бы его руки не сжимали мой зад так, что в голове звенит, как…
— Телефон, — вырывается у меня.
Коэн рычит, будто слышит, но не останавливается. Я оборачиваюсь. Его веки полуприкрыты, дыхание тяжёлое, руки напряжены, готовые, сдерживаемые. Его пальцы скользят к моим ягодицам.
— Коэн, — выдыхаю я, — это твой…
— К чёрту телефон, — отрезает он, раздражённо наклоняясь, чтобы облизать вторую ямочку, и…
— Это может быть Неле! А может они нашли Айрин, или…
Он стонет у меня на коже. Потом вцепляется зубами, прямо в левую ягодицу, как будто это спелый плод.
— Коэн!
— Прости, — говорит он. И делает это снова.
— Коэн!
— Я же сказал прости.
Я переворачиваюсь, как раз в тот момент, когда он выходит из комнаты, и успеваю заметить его маленькую, едва заметную улыбку.
Звонит Лоу. Хочет узнать, не взорвался ли у Коэна тостер и не убил ли его.
— Всё в порядке. Серена на меня напала, — слышу я его голос. Пауза. — Я же говорил, она выбила у меня телефон из рук. Что тут непонятного?
Я зарываюсь лицом в подушку, давлю в себе смех. И вот в этом гнезде, пахнущем Коэном, слушая разговор о волчьих законах и человеческих ведомствах, я засыпаю.
Глубоко. Спокойно.
Глава 33
Значит, вот оно. То, для чего он был рожден.
Я просыпаюсь, когда еще темно. Чувствую себя отвратительно. Моя кожа зудит. Я выгибаюсь на матрасе и прижимаю ладонь к животу. Что-то горячее пульсирует внутри меня, и если я позволю этому разорвать меня на части, возможно, оно перестанет терзать мои внутренности. Я мокрая. Вся в поту. Пряди волос прилипли к горлу.
Внутренняя поверхность моих бедер такая влажная, что я не хочу думать об этом. Это не может быть нормально, даже при течке. Должно быть, это моя облажавшаяся биология. Лайла, мне нужно позвонить ей. Может быть, у нее есть что-нибудь от боли.
Ты действительно собираешься позвонить ей посреди ночи? Разбудить женщину с маленьким ребенком, у которого, вполне возможно, режутся зубки, только потому, что у тебя бу-бу? Ты такая эгоистка?
Судорога во всем теле разрывает меня надвое, и... Да, я собираюсь, черт возьми.
Номер Лайлы на тумбочке через коридор. Я могу добраться туда. Я могу подняться на Скалистые горы. Я могу доплыть до открытого космоса. Возможно, я даже смогу делать все это и вести себя достаточно тихо, чтобы дать Коэну поспать. Он обнимает меня, прижимаясь грудью к моей спине, и я осторожно проскальзываю под рукой, которой он обвил мои бедра. Я замираю, когда его хватка на мне усиливается, но это рефлекторно, и мгновение спустя я свободна.
Сидеть сложно. Не хватает воздуха. У меня кружится голова, поэтому я немного отдыхаю и умоляю свое бешено колотящееся сердце успокоиться.
Ты можешь дышать, Серена.
Потом я слышу:
— Серена.
Черт. Разбудила Коэна.
— Я просто иду в ванную, — вру я. Получается невнятно, цепная реакция из гласных и мягких согласных, поэтому я добавляю:
— Иди обратно спать, — прилагая усилия, чтобы лучше выговаривать слова.
— С тобой все в порядке?
Его голос скатывается по моей коже. Заставляет то, что пульсирует внутри меня, сладко мурлыкать. На секунду это кажется почти приятным.
— Ага. Не волнуйся.
Плохая идея отвечать Коэну и одновременно пытаться встать. Я не в состоянии это сделать. У меня от этого только подгибаются колени и еще сильнее стучит в голове.
Я помню, как когда-то давно я могла ходить и жевать резинку. Ах, былая слава.
— Серена.
Шорох за моей спиной. Матрас прогибается, когда вес перераспределяется. Коэн, всегда готовый мне помочь, с легкостью садится рядом. Его рука обхватывает мое предплечье, чтобы притянуть меня обратно к нему, и его прикосновение, чистый экстаз. Все мое тело сжимается.
— Что...
Он затихает. Становится так тихо, что я задаюсь вопросом, не чувствует ли он себя тоже плохо. Я поворачиваюсь, чтобы вглядеться в его лицо в полутьме, и после долгой паузы слышу, как он говорит: “Черт”.
— Прости, — выпаливаю я. — Я не хотела...