Я киваю.
— Хорошо. Я не могу торопить события, убийца, потому что, если у тебя что-то заболит или, не дай бог, порвется, у тебя не будет пары дней на восстановление. Как только твой тик разовьется всерьез, ты захочешь, чтобы я был внутри тебя, больно это или нет. Поэтому я буду двигаться медленно. И мне нужно, чтобы ты делала то, что я говорю. Хорошо?
Еще один, более сдержанный кивок.
— Моя хорошая девочка.
Коэн медленно вводит другой палец, расположенный рядом с первым. Я сжимаюсь вокруг них достаточно сильно, чтобы заставить его замычать. Растяжение обжигает так приятно, что я не могу не извиваться. Мои ногти впиваются в его руку, в запястье, в поисках опоры и контакта. Мои бедра не стоят на месте, все мое тело дергается, мне все еще нужно больше, но я веду себя хорошо. Я делаю то, что он говорит.
— Да, все правильно. — его смех грубый и дрожащий. Еще один любящий, нежный поцелуй, на этот раз в уголок моих губ.
— Еще немного?
Реальность расплывается. Я дрожу с головы до ног, сжимаю пальцы, которые слишком толстые и недостаточно толстые. Я на грани, а финишная черта отодвигается все дальше и дальше, и…
— Не можешь так кончить, милая? Все в порядке, почти получилось. Возьми их немного глубже, и мы сможем попробовать снова.
Несколько тихих поощрений — да, хорошо, посмотри на себя, еще немного— и затем он снова на мне, прикусывает мою нижнюю губу, входя внутрь.
— Да, — отвечаю я, подтягивая колено, которое он не прижимает к матрасу.
Да, да, да.
Он морщится и улыбается одновременно, и в этом есть что-то юношеское, что-то свежее на лице Коэна.
— Видишь, мы приближаемся к цели, — зубы смыкаются на мочке моего уха. — Тебе просто нужно быть терпеливой. Не так ли?
ДА.
— Я так и думал.
Он обхватывает рукой мое горло, большим и указательным пальцами по обе стороны от моей челюсти. Он не давит, но это предупреждение, напоминание о том, кто здесь главный. Я задаюсь вопросом, что со мной не так, что я испытываю за это такую огромную благодарность, что слезы текут по моему лицу.
Мы не Люди.
Мы на самом деле не такие. Я такой не являюсь. Я никогда не чувствовала этого так сильно, как сейчас, когда Коэн слизывает слезы с моего виска.
— Тихо, — шепчет он мне на ухо. — Не заставляй себя кончать слишком рано. Позволь помочь тебе привыкнуть к этому.
Я по-прежнему держу нижнюю часть тела послушной. Или нет. Когда я наклоняю голову набок и царапаю зубами железу у него на горле ...
— Черт возьми.
Его самообладание исчезает. Наши взгляды встречаются. Его хватка на моей шее перемещается вверх, пальцы разжимаются, надавливая на мой подбородок. Указательный и средний пальцы погружаются в мой рот, скользят по языку, захват достаточно крепкий, чтобы помешать мне снова повернуть голову. Затем он вытаскивает пальцы и его член проникает в меня, устойчивый, неумолимый, длинный, толстый и слишком сильный. Я умоляю о большем. Мои пятки упираются в простыни. Я пытаюсь освободить место, которого не существует.
— Дыши, — говорит он мне. — Просто дыши, Серена.
Я пытаюсь, я не могу заставить себя сказать слово. Я хочу всего. Ничего. Нет всего. Я бормочу бессмыслицу, вцепляясь в мышцы его предплечий, держась за широкую верхнюю часть спины, пока мои ладони не начинают скользить от пота. Коэн делает именно то, что мне нужно. Мы расстались со словами. Мы расстались со способностью лгать. Мы оборотни и общаемся с помощью запахов.
Он понимает, чего я хочу.
— Все в порядке, Серена. Почти все. Спокойно. Еще немного. Еще немного.
Одно прикосновение к моему соску, один поцелуй к моей железе, один щелчок по моему клитору.
— Думаю, мне это нравится, — натянуто говорит он. Его взгляд затуманен.
— Ты д- думаешь? — слова заглушаются его пальцами. Мои внутренние мышцы перенапряжены. — Э- это лестно.
Его смех похож на сдавленный хрип.
— Я имел в виду иметь тебя такой. Обнаженной. Возбужденной.
Его рука скользит, чтобы обхватить мою голову. Он нежно целует меня в губы.
— Через несколько дней ты уйдешь, и я проведу остаток своей жизни в качестве твоего гребаного слуги. Все, о чем ты попросишь меня, ты получишь. Но вот ты со мной и беззащитная, на короткое время.
Он почти выходит. Толкается снова. Мой стон встречает воздух, вырывающийся из него. Он повторяет то же движение с дикими глазами, губы кривятся в ошеломленной, недоверчивой улыбке. Я чувствую, как он перестраивает мою вагину, мою душу, всю мою чертову жизнь, и теряю контроль над своим телом. Моя голова откидывается назад. Мои бедра дрожат. Его толчки медленные. Неглубокие.