— Черт, — ругается Коэн и кончает снова, коротким взрывом, который заставляет его двигать бедрами вверх, входя в меня, и он бормочет в меня, что “в этом нет необходимости”, что он “уже, блядь, кончил” из-за меня, что я “такая хорошая”, что это “уничтожит” его.
Поэтому я делаю это снова, просто чтобы понаблюдать, как удовольствие преображает его лицо, как рельефно проступают сухожилия на его сильной шее, когда он выгибает спину, как напрягаются и расслабляются его мышцы.
И еще раз, потому что он сходит с ума, и мне это нравится. Я бы могла продолжать. Вместо этого я спрашиваю:
— Коэн?
Он слишком запыхался, чтобы ответить, но в знак признательности целует меня в макушку.
— Пожалуйста, не воспринимай это как нытье.
Его рука скользит по моей спине, но останавливается.
— Я причинил тебе боль?
— Ничего подобного. Но я думаю, мне понадобится урок анатомии оборотня, прежде чем мы ... На самом деле, я думаю, что он мне понадобится прямо сейчас.
Его подбородок опускается. Он изучает меня, чтобы понять, шучу я или нет.
— Черт. — говорит он наконец.
Глава 34
Одно украденное мгновение. И еще одно. И еще.
— Не могу поверить, что Лайла этого не упомянула!
— Вероятно, она думала, что ты уже знаешь. — Коэн слегка улыбается и продолжает барабанить пальцами по моему бедру. — Я, по крайней мере, так и считал.
— Это сумасшествие. А у Лоу тоже такое есть?
Он делает мрачное лицо.
— Лично я этого не могу подтвердить, но…
— Я не это имела в виду… Я ни в коем случае не интересуюсь членом мужа своей лучшей подруги. Или может быть интересовалась бы, но только если она, понимаешь, хотела поговорить об этом из-за каких-то проблем. Например, если бы у него были проблемы с эрекцией, и Мизери доверилась бы мне, я бы не сказала: «Мне всё равно, заткнись». Однако в этом случае я тоже не стала бы просить её прислать голые фото Лоу…
— Серена.
Я прочищаю горло.
— Возможно, Мизери хотела меня предупредить. Об «узле». Я решила, что она несет свою обычную чушь, поэтому просто игнорировала её.
— Понимаю.
— У людей есть современная легенда о том, что у оборотней надувные члены, хотя в это мало кто верит. Наверное, это можно сравнить со слухом, что солнце превращает вампиров в пыль. Но вот, мы наконец нашли теорию заговора, которая основана на фактах. И, конечно же, это теория о гениталиях.
Коэн не отвечает, поэтому я чуть приподнимаюсь и рассматриваю его. Узел. И вот, я использую новое слово, и к тому же в полном предложении. Но я всё ещё лежу наполовину на Коэне, хотя уже с ясной головой.
Он играет с моими волосами, изучает каждый сантиметр моей кожи, щупает здесь и там все тело, перемещается от мягких изгибов к твёрдым костям, как будто не может остановиться, даже если бы захотел. Я думаю, что он запоминает каждое прикосновение на потом. Если он вообще понимает, что делает. Он смотрит на меня с лёгкой полуулыбкой, которая кажется… такой влюблённой.
Происходящее давит мне на желудок, как каменная гора. Мы лишь одно мгновение. Мы не вечны. Мы обречены на гибель. Коэн заслуживает чего-то лучшего.
— Итак, — говорю я с легким пренебрежением, — Значит, тебе всё-таки нравится секс.
— Я когда-нибудь это отрицал?
— Нет. Только… — я покусываю нижнюю губу. — Аманда как-то сказала, ты не выглядишь как человек, которому не хватает секса.
— Потому что так оно и было.
Я глотаю.
— Ты думаешь… будет ли тебе труднее обходиться без секса после того, что мы сделали?
— Серена, — говорит он вдумчиво, спокойно. — Здесь не о сексе речь.
— О чём же тогда?
— О тебе. Всё здесь исключительно о тебе.
Я сажусь, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова. Простыня скользит вниз, а Коэн даже не делает вид, что смотрит куда-то ещё, только не на мою грудь.
— Всё ещё впечатляет? — пытаюсь пошутить, сражаясь с импульсом снова быстро укрыться.
Мне немного неловко сидеть вот так, даже после всего, что только что между нами произошло.
— Надеюсь, ты никогда не узнаешь, что я делал, думая о твоих сиськах, — говорит он.
Я заливаюсь румянцем.
— Я так долго чувствовала себя неуверенно из-за своего тела. Очень долго.
— Почему?