Я с трудом сглатываю.
— Скорее… Просто я не забрала у него одну самую привлекательную вещь.
Это не звучит смешно, поэтому мы оба не смеёмся. Боль в груди острая, как нож.
— Ладно, — выдыхает он. — Мне пора, Серена. Пока я действительно не приковал тебя где-нибудь.
Я киваю, стараясь проглотить комок, застрявший в горле. Смотрю, как Коэн разворачивается и уходит. И вдруг он замирает. Глубоко вдыхает. Плечи поднимаются. Потом поворачивается обратно, подходит ко мне, берёт моё лицо в ладони и целует.
Это простой, яростный, болезненный поцелуй. Отмечающий. Мои пальцы сжимают его запястья и он пахнет так, будто мы никогда не покидали его хижину. Мы всё ещё в гнезде, слушаем дыхание друг друга, удивляясь, как быстро нашли общий ритм.
— Что бы ни случилось, ты должна вернуться ко мне. Это приказ.
Его голос дрожит.
— Мне плевать, где ты. И что случится. Обещай, что если…
— Обещаю, Коэн.
Он кивает. Делает вдох, качает головой.
— Чёртова заноза, — бормочет он, потом разворачивается и уезжает.
Аманда и я садимся в машину Аннеки.
***
Дом моего деда стоял пустым почти пятьдесят лет. Но снаружи он выглядит удивительно целым. Никто, кажется, не устраивал здесь соревнований по метанию камней в окна гостиной.
— Я могла бы претендовать на этот дом? — спрашиваю я, стоя на балконе. — Он принадлежит мне?
— Теоретически всё, что находится на территории стаи, принадлежит стае, — объясняет ассистентка Аннеки.
— Мы должны познакомить её с Йормой», — шепнула мне Аманда, когда та предложила нам круассан с таким утончённым французским акцентом, будто мы сидели где-то в Тулузе.
— Кто-нибудь вообще следит за этим домом?
— Да. Иногда здесь живут те, кто в процессе переезда. Желающие находятся, но…
— Все знают, что отец Константина родился в этом доме, и не хотят иметь с ним дела?
Она кивает.
— Понимаю. Наверное, в этих стенах полно чёрной плесени. Это многое объяснило бы по части моей семейной истории.
— К тому же дом совсем рядом с границей, — добавляет ассистентка. — Видишь ту линию деревьев? За ней уже территория людей. Границу регулярно патрулируют. И хоть давно не было никаких происшествий. Но всё равно…
— Интересно, — говорю я, делая вид, что слышу это впервые. — Спасибо, что показала.
— Пожалуйста. Честно говоря, я удивилась, когда Аннека сказала, что ты хочешь посетить дом своего деда, но… в общем, это вполне понятно.
Я улыбаюсь. Через десять минут мы с Амандой лежим в траве и смотрим на серое небо. Пальцами я перебираю цепочку, что принадлежала моей матери.
— Надень её, — предложил Соул, прежде чем я ушла. — Легенда о том, что ты ищешь связь с предками, станет убедительнее.
—Мне здесь не по себе, — говорит Аманда. Но я мыслями уже далеко.
С кем-то другим.
— Я всё испортила?
Аманда бросает на меня удивлённый взгляд.
— Что? Кому?
— Я подорвала авторитет Коэна окончательно?»
Когда я открыто возразила ему, на лицах его помощников отразился весь спектр эмоций от шока до возмущения.
Аманда смеётся.
— О, Господи, нет. Можешь мне поверить, мы все прекрасно осознаём, какое место занимаем в жизни Коэна. Никто даже во сне не подумает, что если ты можешь прикрикнуть на Альфу, то это позволено и нам.
— Я просто не хочу усложнять ему жизнь, уходя сейчас.
Она долго молчит. Когда я поворачиваюсь к ней, она всё ещё смотрит на меня.
— Спасибо, Серена, — говорит она наконец. Голос у неё серьёзный и непривычно тёплый.
— За что?
— За то, что ты не отнимаешь его у нас.
— О. — я провожу ладонью по джинсам. — Откуда ты знаешь, что он…?
— Я не знала. Или, может, знала, но не потому, что он сказал. Просто с самого начала понимала, что рано или поздно мы окажемся в этой точке. С того самого момента, как он вернулся с юго-запада и рассказал, что нашёл тебя.
Она тихо смеётся и качает головой.
— Он тогда был в бешенстве, Серена. Потому что ты ему действительно понравилась. Я отвела Соула в сторону и сказала: "Вот так мы и потеряем Коэна. Он ещё не понял, но это уже случилось." Если бы я сказала ему это в лицо, он бы велел мне заткнуться и назвал бы… не знаю, сучкой или чем-то в этом роде. Но я знала.
Её выражение снова становится серьёзным.
— Я бы простила ему, если бы он ушёл из Северо-Запада. Но он бы себе этого никогда не простил. Так что спасибо.