И тут я вижу огонь.
Слышу крики и выстрелы.
Чую дым.
Мозг волчицы этого не понимает, только хаос и боль, адреналин и ярость. Я несусь к месту битвы, оставляя позади самую густую часть леса. На поляне вспыхнул пожар, быстро распространяясь к деревьям. Воздух горек, дышать невозможно, жара такова, что кажется — шерсть плавится.
Уходи, вопят инстинкты. Беги!
Но тогда я замечаю Павла. Его шея почти полностью зажата в челюстях другого волка, светло-рыжего, незнакомого мне. Павел бьётся, пытаясь вырваться, и я бросаюсь к ним, вонзая клыки в беззащитный бок противника.
Мне никогда не учили, как драться в волчьем теле, но я и не нуждаюсь в этом, я просто знаю. Это врождённое знание. Светло-рыжий сбрасывает меня, но я поднимаюсь, распушаюсь, стараюсь казаться больше. Рычу. Поднимаю хвост. Когда он готовится к прыжку, я делаю то же, и вою от торжества, когда Павел перехватывает его и валит на землю.
Вокруг кричат люди, гремят выстрелы. Одного взгляда хватает, чтобы понять: секта теряет позиции, всё больше отступает. И вдруг я замечаю Коэна и понимаю, что такое настоящий страх.
Он всё ещё в человеческом облике. Я рычу: что ты, чёрт возьми, ждёшь?, но он не слышит. В отличие от всех прочих, он бежит не прочь от пламени, а прямо к его источнику. Я мчусь следом, готовая вцепиться ему в шею, лишь бы вытащить из огня и только тогда понимаю, куда он направляется.
Девочка.
Человеческая девочка, которую сквозь пламя едва можно разглядеть.
Она лежит на земле, без сознания, и он пытается её спасти.
Сестра Неле.
Жар жжёт меня, языки пламени облизывают шерсть, и я вижу, как Коэн исчезает в огне. Я тихо скуля, бегу вдоль кромки пожара, задыхаюсь от дыма. Рычу. Лаю. Жду секунду, две, минуту.
А потом иду за ним.
Глупо, кричит во мне голос. Но помоги ему!
Дышать невозможно. Пасть раскрыта, язык свешен. Следую за его следами и вижу, как он выходит из огня с другой стороны, держа на руках безжизненное тело девочки. Я бегу к нему, стараясь не вдыхать дым. Коэн опускает ребёнка на траву, прикладывает ухо к её рту, проверяя дыхание.
Я подхожу ближе и вижу Айрин.
Она стоит нагишом, босиком. Не замечает меня. Между нами Коэн и девочка. К несчастью, Коэн тоже её не видит. Он полностью сосредоточен на ребёнке, не оборачивается даже тогда, когда Айрин поднимает то, что выглядит как ружьё.
Моя шерсть встаёт дыбом. За один миг страх превращается в ревущий, всепоглощающий гнев.
Только не со мной, тётушка.
Я рычу, предупреждая Коэна. Проблема лишь в том, что он оборачивается и узнаёт меня сразу, хотя никогда не видел меня в волчьем облике. Я чувствую его облегчение, радость, всё это накрывает меня, как волна.
Позади него Айрин целится.
Моя следующая реакция чистый инстинкт, за гранью мысли. Я вижу, как она поднимает оружие и бросаюсь на неё, изо всех сил. Перепрыгиваю через Коэна и девочку, несусь прямо на дуло ружья, готовая разорвать Айрин горло.
Кто-то зовёт моё имя.
Ветер гонит пламя в нашу сторону.
Резкий, оглушительный выстрел разрывает воздух.
Это последнее, что я помню.
Глава 38
— Какое же ты жалкое ничтожество, — раздаётся в его голове голос вампира, вырывая его из сна. Он спал рядом с постелью Серены уже столько ночей и ему всё равно, сколько именно.
— Забавно, насколько безумно ты в неё влюблён. Но, пожалуйста, продолжай. Жалкие, по уши влюблённые мужчины это так смешно.
Мне кажется, всё это был сон.
Не только драка, огонь и похищение. Не только Коэн, не только то, что я была оборотнем, и не только моя работа у Геральда. Мне кажется, я всё ещё учусь в колледже и пытаюсь понять, кто, к чёрту, получает взятку за то, что теперь для диплома по финансам вдруг требуются знания химии. Мне кажется, я снова в доме страхования и думаю, означает ли кислое лицо садовника, что он тайный активист анти-вампирского движения.
Последние шесть лет были одним сплошным кошмаром.
И ничто другое не может объяснить, почему первое, что я слышу, когда возвращаюсь в сознание, это хихиканье Мизери.
— Ох, твою ж… он будет в ярости, — говорит она.
— Кто? — выдавливаю я из себя с трудом. Нёбо будто покрыто водорослями. Когда кто-то вставляет мне в рот трубочку, я тут же жадно хватаюсь за неё губами и делаю с десяток больших глотков.